Утренний мирок

Не звон будильника — незримая рука
сдвигает одеяло у виска.
Вползает холод, липкий, как смола,
и вырывает тело из тепла.

Вдохнёшь мороз — он бьёт наотмашь в грудь,
сдирая с лёгких городскую муть.
Прозрачен воздух, как разбитый лёд,
и тишина по венам вглубь течёт.

За тыном, где темнеет лог один,
три пса ведут неспешный разговор.
Их лай незлой — он утру как родня,
в нём каждый звук имеет вес и цвет.

Один учуял след чужой ноги,
другой стерёг хозяйские шаги.
И этот шёпот режет пополам
петуший крик, летящий по дворам.

Один — фальцет, другой — густой басок,
спорят, чей властен утренний часок.
Их голоса так яростно остры,
что искрами взлетают вглубь игры,

где полумесяц, бледен и уснул,
свой тусклый свет роняя на межу.
Он тает. Тень. Лишь призрак от огня,
что ночь держал, за горизонт гоня.

И робкий луч, несмелый и немой,
уже крадётся следом за зимой.
Туман густеет, впитывая звук:
скрип калитки, робкий перестук.

А ты лежишь, укутан в шерсть и лён,
вдыхая мир, что заново рождён.