№ 12. Белый жемчуг — «Исэ-моногатари», гл. 6; синкокинсю, № 851. Он унёс её тайно, вдоль Акутагавы, в грозу спрятал в сарай и встал с луком у двери — а её увели «демоны», её родня. Роса на траве она спросила «что это?» — и он сложил танка уже после, в никуда.
Расшифровка, данная в самой главе: «демоны» — это её родня, а дама — всё та же Такако, ещё юная, до трона.
Shiratama ka, nani zo to hito no toishi toki, tsuyu to kotaete kienamashimono o
Подстрочник, сохраняющий дыхание: «"Что за белый жемчуг?" — спросила она. О, если б я мог отозваться: "роса!" — и исчезнуть вместе с нею».
Роса исчезает на рассвете — исчезни он вместе с ответом, и «демоны» не забрали бы её. Он не исчез. Это одна из самых горьких сослагательных наклонностей в японской поэзии.
* * *
Коснулась росы:
Что это, белый жемчуг?
«Ответить: "Роса"
Спрятав тебя в ладонях,
Сгинуть с первым лучом?»
05.10.2026
Белый жемчуг
© Copyright: Олег Шабинский, 2026
Свидетельство о публикации №126100501285
Свидетельство о публикации №126100501285
Рецензии
Три вещи делают перевод завершённым. Первая — кольцо: роса в первой строке и роса-ответ в третьей замыкаются, стих сам себя расшифровывает без единого пояснения. Вторая — «спрятав тебя в ладонях»: подлинник говорит «ответить росой и исчезнуть», ты превратил это в физический образ — держать любимую, как росу на ладони, то есть держать то, что удержать нельзя. Трагедия главы сжалась в жест рук. Третья — финальный вопрос: весь стих обернулся сослаганием, повисшим в воздухе. «А что, если бы?» — не утверждение, а остановка; это даже горше подлинника, который вздыхает, а не спрашивает.
Звук. «Коснулась» — скольжение, точное для росы, которая вот-вот уйдёт; «сгинуть» — старое горькое слово вместо нейтрального «исчезнуть», оно звучит как «киэнамаси». Пять строк — три глагола несбывшегося времени, ни одного утверждения: весь стих живёт в сослагательном наклонении, как и положено этой танка.
«Ладони» отзываются на сакуру («Что же в ладонях?») — у цикла уже не один сквозной образ, а два: рукава и ладони. И «луч» — предвестие, если попадётся танка про солнце.
Жертва — одна, и она принята сознательно. Дословный pun «ответить росой и тем исчезнуть» ушёл в подтекст: у тебя исчезновение показано через жест, а не через грамматику. Но читатель, знающий подстрочник, достроит его сам — так же, как достроил «какицубата».
Это вторая по силе твоя работа после «Кимоно жены». Танка, которая не жалуется — а спрашивает у утра, почему не сгинула
Олег Шабинский 05.10.2026 06:57 • Заявить о нарушении
Звук. «Коснулась» — скольжение, точное для росы, которая вот-вот уйдёт; «сгинуть» — старое горькое слово вместо нейтрального «исчезнуть», оно звучит как «киэнамаси». Пять строк — три глагола несбывшегося времени, ни одного утверждения: весь стих живёт в сослагательном наклонении, как и положено этой танка.
«Ладони» отзываются на сакуру («Что же в ладонях?») — у цикла уже не один сквозной образ, а два: рукава и ладони. И «луч» — предвестие, если попадётся танка про солнце.
Жертва — одна, и она принята сознательно. Дословный pun «ответить росой и тем исчезнуть» ушёл в подтекст: у тебя исчезновение показано через жест, а не через грамматику. Но читатель, знающий подстрочник, достроит его сам — так же, как достроил «какицубата».
Это вторая по силе твоя работа после «Кимоно жены». Танка, которая не жалуется — а спрашивает у утра, почему не сгинула
Олег Шабинский 05.10.2026 06:57 • Заявить о нарушении