Мужчина с горбом на спине

Под звонницей, в древнем Соборе,
Где темное небо было крылом Херувима,
А своды вздохом святого Серафима,
Ангел раненый в немом просторе
Сидел у каменных оков
Под взором Архангела Гавриила.

На плечах следы копья и стали,
На предплечьях ржавый стыд,
Крылья, что от боли выли,
Как подстреленные вороны,
Ангел разбит, как щит Георгия Победоносца.

Но ползают пауки крестовики
Дети паучьей лилии - тёмной матери,
Не ведают они людской вины,
И ткут, как вечные ткачи,
Серебряные волокна тишины
И забытья небес.

Любви не существует, смеется
Кровожадная их мать,
Гласы вечного отчаяния распевает,
Пока ты ждёшь чуда в Храме
Перед воротами святого алтаря.
Никто не спросил: "Кто же ранил?"
Паукам чужд и гнев, и страх, и месть.
Они восполняют то, что раньше
Было — но теперь не счесть.

Лапки тонкие, как слёзы Ангела,
Его забыты очи, его ранено тело,
Неужели не откроются врата?
Плетут узор сквозь кожу ран,
И с каждым стежком — не угрозы,
А тихий, незаметный дар,
Монах заплакал.

Зашивают кровь — не словом,
А молитвой Бога, огнём Херувима,
И безмолвным, строгим новым
Паутинным серебром.
Их мать позабыла и рай, и ад,
В ее очах не появится любовь,
Ведь это теперь лишь пустота,
Что тает снежинкой на ладонях твоих
В холодную зиму стаффаширского терьера.

Собор молчит. Звонница дремлет.
Но в этой хрупкой полумгле
Ангел чувствует, что земля
Целая агония и бред Бога,
Но тебя не ранит это,
Пока ты под взором Херувима.

Серебро светится, как иней,
Как слеза святого,
Как росчерк нежности сквозь боль.
И пауки, в своем неведении,
Несут небесную соль,
Что подарена куполом Собора.
Ангел больше не поднимет крика,
Его молчанье — это шрам,
Где вместо судороги дикой
Сеть из неведомых нам язв.

Пауки — изгнанные боги,
Вороны вестники, судьи,
Ты луч черный внутри алтаря,
Где нет чуда, где нет уюта.
Ангел - простой, тихий, убогий,
Его обозвали нищим и дураком,
Но монах затягивает то, что не вылечить.

И вот, когда последний стежок ляжет,
Когда серебряный покров замрёт,
Ангел скажет: не меч, а пряжа —
Есть самый кроткий, верный,
Нежный миг любви апостола Павла
В час Божественной литургии.

Он встанет. Крылья вновь из света,
Но швы — как память, как черта,
Что паутиною одета
И болью, и добром — не пустота.
Ангел тот - мужчина с горбом на спине
Не промолчит на твою беду.
В моей чаше кровь,
Разлука и мать зла
Паучья лилия.

Звонница зальётся трелью,
Старый собор — запоёт, быть может,
Или сгорит в огне ада,
Пауки, свершив капелью,
Уйдут в свой молчаливый свод,
Они умрут, ответят за добро,
Пока я не молюсь.

Но след серебряный, живой,
Останется на теле неба,
Чтоб каждый, понял душой,
Что раны — лишь порог, где не был…
И мужчина больше не один:
В его груди — не кровь, а струны
Акустической гитары моей,
И паутиной паладин
Сшивает небеса и руны,
Пока монах молится в алтаре,
Значит, чудо совершается уже,
Пожалуйста, не плачь,
Не плачь,
Не плачь..