Россия...

Слово «Россия» пришло из греческого языка — ;;;;; (Росия).

Первое известное упоминание слова «Россия» зафиксировано в середине X века в трактатах византийского императора Константина Багрянородного «О церемониях» и «Об управлении империей». Он использовал это название для обозначения Древнерусского государства. Позднее слово вошло в употребление в патриаршей канцелярии в Константинополе.

В русский язык слово «Россия» впервые было записано
в 1387 году в титуле митрополита Киприана —  «Кыевскыи; и всея Росию».

Название «Россия» стало официальным обозначением государства в 1654–1721 годах,
 а с 1993 года (с принятием современной конституции России) вновь стало равноправным официальным названием Российской Федерации.
В настоящее время оно используется в государственно-политическом значении применительно к Российской Федерации.
______


 I. Византийский исток

За морем синим, где почил Царьград, 
Где мрамор помнит поступь колоннад, 
Сквозь греческую вязь и тихий звон 
Венчал монархов ветхий небосклон. 

В скрижалях кесарь, сумрачен и строг, 
Описывал теченья дальних рек: 
Багрянородный вёл трактат в тиши 
О диких тайнах скифския глуши. 

Десятый век. Чернеет вольный Понт, 
Ладьи славян идут за горизонт. 
И лёг на свиток трепетных листов 
Глагол «Росия» — эхо грозных снов. 

О Русь моя! В заморской той дали 
Тебя чужие греки нарекли, 
Но ты спала средь трав и сонных рек, 
Не зная, чем заплатит человек. 

Тебе шумели рощи и овёс, 
Да чистый ливень богомольных слёз, 
А в патриарших кельях чертят круг, 
Вперяя взор на полуношный юг. 

И над пергаментом лампада чуть дрожит, 
В ней византийский тлеет лазурит. 
Судьба ковала царственный разбег — 
Сквозь звон мечей, сквозь ледяной ночлег. 

Россия! Звон. Ещё не смолк напев, 
Но дышит степь, в ковыльный плат одев 
Твоих сынов... И слышно сквозь века: 
Идёт ладья, и поступь высока. 

---
 II. Киприаново слово

Клубилась мгла над пеплом волостей, 
Орда не знала жалости к костям, 
И только месяц — рыжий жеребёнок — 
Глядел на Русь из гари с небосвода. 

Но жив был дух в соборной тишине, 
Где схимник плакал о родной стране, 
Где в белой келье, у немых лампад, 
Строка ложилась в благостный оклад. 

В четырнадцатый, трудный сердцем век, 
Склонил чело смиренный человек: 
Шёл Киприан, святитель буйных дум, 
Сквозь скорбь эпохи и татарский шум. 

Тысяча триста восемьдесят семь — 
Развеять мрак юдоли горьких тем! 
В славянский свиток, чистый как заря, 
Вплелось названье, вечностью горя. 

«Всея Росию» — вывели в перёд, 
Чтоб Киев спасся и подняться мог, 
Чтоб на Москве святили купола, 
Где кровь ручьями по холмам текла. 

О Русь моя! Ты пила горький хмель, 
Твою качала вьюжная метель, 
Но имя книжное, как тайный чин, 
Звало сынов из пепла и кручин. 

И над рекой, где берег полон снов, 
Всходил венец святительских трудов: 
Россия встала в сумраке глухом 
С неколебимым золотым крестом. 

---
 III. Державная стать

Текли века под песню топоров, 
Росла ширь изб и крепостных дворов. 
Семнадцатый взметнулся буйный век, 
Окрасив кровью перекаты рек. 

В пятьдесят четвёртом благовест гремел, 
Связав границы разделённых тел: 
Царь Алексей в узорчатом шелку 
Вернул «Россию» русскому полку. 

А следом — ветер, гарь и свист бича, 
И тень Петра, рубящего сплеча! 
Вздымал коня над невскою волной 
Железный царь с мятежною душой. 

Санкт-Петербург во тьме болот восстал, 
И пушек гром Европу испугал. 
В двадцать первом, под балтийский шум, 
Венчал Сенат монарха дерзкий ум. 

«Империя!» — трубят во все концы. 
Сменили шапки дедовы венцы. 
Россия стала именем держав, 
Двуглавым взором бури оковав. 

О Блок, смотри: летит, дрожа, карга, 
Метет метель в сибирские снега! 
И тройка мчит, срывая удила, 
Туда, где вечность очи обожгла. 

И звон подков, и сабель ярый блеск, 
И вековой, дремучий сосен треск — 
Всё та Россия, в латах и броне, 
Явилась миру в громе и огне. 

---
 IV. Буря и пепел

Но содрогнулся двадцатый страшный век, 
Упал в сугроб уставший человек. 
И Скифы зорко смотрят сквозь туман 
На пламя сел и гибель христиан. 

Россия, Русь! Кабацкая тоска! 
Опять наган у хрупкого виска. 
Есенин плачет в роще золотой 
Над облетевшей, нищею листвой. 

«О Русь, малиновое поле...» Стон. 
С колоколен сброшен медный звон. 
Но сквозь кумач и свист глухой пурги 
Вновь на пороге встали злейшие враги. 

И поднялись сыны за край ракит, 
Где в синей ржи берёзонька стоит. 
Пусть на знаменах золотился серп — 
России дух в окопах не померк. 

Она вела полки сквозь гарный лёд, 
Где танки рвали дымный небосвод, 
И под Москвой, и на седом Днепре 
Её слеза дрожала на заре. 

Промчалась буря, пепел остывал, 
Хранил солдат незыблемый причал. 
Хоть звался дом «Союзом» до поры, 
Жила Россия в кронах у горы. 

В глазах берёз, в разливах вешних вод 
И берег и славил наш народ теперь: 
Она спала под красною звездой, 
Омытая великою бедой. 

---
 V. Возрождение имени

И вновь излом. Закатных молний взрыв, 
Эпохи новой бешеный порыв. 
В девяносто третьем сквозь тревожный час 
Закон державы вспыхнул без прикрас. 

Вновь на скрижалях, властно и светло, 
«Россия» встала, распустив крыло. 
И Федерацией в правах святых 
Звучит для ближних и сынов иных. 

Из Византии, сквозь седой Царьград, 
Сквозь Киприанов рукописный лад, 
Сквозь плач народа, сквозь седую мглицу — 
Слово вернулось на свою страницу.
 
О Русь моя! Тебе ли тосковать, 
Когда над полем расплескалась гладь? 
Шумят берёзы в ситцевых платках, 
И солнце дремлет в тихих облаках. 

От глади Балтики до сопок, полных льда, 
Горит твоя заветная звезда. 
Ты проживёшь любой мирской раздор, 
Храня в душе молитвенный узор. 

Не тронет тлен звенящую струну, 
Не сломит стужа вечную весну. 
В законе строгом, в сердце у людей 
Живёт Россия родиной своей. 

Звени, звени, ковыльная коса! 
Пусть вечно сини будут небеса. 
Россия есть. Россия будет жить, 
И этот свет вовек не погасить.