Калининградский ноктюрн

Был март. Был вечер. Снег валил стеною,
Как то бывает в городах приморских.
В кафе прибрежном мы глазели молча
На блеск реклам за снежной пеленою.
Пространство нескончаемо больное
Размыто было как эскиз неброский.

Так много было сказано доселе,
Что речь уже оскомину набила.
Поэтому рассеянно цедили
Глинтвейн горячий из стеклянных кружек.
В окно на снег внимательно смотрели.
Светильники горели еле-еле.
И еле слышно музыка бубнила.

И вкус вина, лимона и корицы
Дарил немного мрачного покоя.
И время тоже вроде бы застыло
В пейзаже мутном за окном широким.
Хотелось нескончаемо забыться.
Казалось, что всё это только снится,
Или случилось странною игрою.

Так долго вместе прожили поныне,
Что с тем казалось очевидно глупым
Чего-то выяснять, о чем-то спорить,
Разглаживая скомканные чувства.
В окне снег падал словно на картине,
Свивая бег из прихотливых линий.
И всякий слог казался слишком грубым.

Официантка за дубовой стойкой
Клевала носом, выглядя уставшей.
Тянула смену. Тени колыхались
Как водоросли в стареньком пруду.
С утра она была, похоже, бойкой,
Но вот сейчас мне виделась нестойкой,
Унылой Золушкой, свой шанс давно проспавшей.

Но всё всегда проходит безвозвратно.
Такое в жизни правило простое.
Неторопливо встав, пошли на выход,
Так не желая в будни окунуться.
А девушка, вдруг вскинувшись занятно,
Воскликнула вслед голосом приятным,
Чтоб вечер был хорош, и всё такое…

Откуда было знать, что клич дежурный
Пронижет время и потом настигнет
В родных пенатах и в другом декоре.
Судьба опять вдруг всколыхнется бурно,
И чувства разыграются сумбурно,
И звонкий голосок вослед воскликнет:
- Хорошего вечера!…