Тени прошлого 4 глава

 Поиски начались сразу после разговора с Ниной Романовной.

    Эд вызвал к себе старого знакомого частного детектива — человека с холодными глазами и репутацией того, кто находит тех, кого найти невозможно. Положил на стол фотографию из альбома, стопку пожелтевших конвертов, рассказал всё — от вокзала до надписи «адресат выбыл».

    — Единственная зацепка — это адрес, где они жили с матерью, — сказал Эд. — Найдите их. За деньгами не постоит, дружище. Ты меня знаешь.

    Детектив забрал материалы и исчез.

    Уже на следующее утро он прилетел в Воронеж. Эд не поскупился — оплатил билет на самолёт, чтобы не терять ни дня. Через несколько часов он стоял на улице, глядя на серый советский пятиэтажный дом с облезлой штукатуркой и решётками на первых этажах.

    Адрес на конверте привёл его сюда: улица Можайского, дом номер семнадцать, квартира двадцать три.

    Приближаясь к подъезду, он ещё издали заметил двух бабушек, сидящих на скамейке. Одна в сером пальто, с платком на голове, другая в зелёной куртке. Они казались частью этого дома, его неотъемлемым украшением.

    Завидев солидного мужчину в дорогом пальто, направляющегося к их подъезду, та, что в сером пальто, тут же толкнула локтём подругу.

    — Катерина, смотри, какой солидный мужчина к нам идёт, — прошептала она громко, не заботясь о том, слышит он или нет. — Интересно, не к Зойке ли?

    Катерина прищурилась, разглядывая его.

    — Да уж наверное к ней, — ответила она так же громко. — Зойка их меняет как перчатки. И чего они в ней находят, не пойму.

    Детектив прошёл мимо них, не подав виду, что слышит, и зашёл в подъезд. Поднялся на третий этаж, позвонил в дверь. Никто не открыл. Позвонил ещё раз — тишина. Постучал кулаком — глухой звук, который эхом отдался в пустой лестничной клетке.

    Никого.

    Спустившись на улицу, он подошёл к сидящим на лавочке бабушкам.

    — Здравствуйте, — тихо произнёс он, слегка наклонив голову. — Простите, что отвлекаю.

    Мужчина достал из внутреннего кармана фотографию и протянул женщинам.

    — Я ищу эту девушку. Она жила в вашем подъезде, в двадцать третьей квартире, вместе с матерью.

    Бабушки подняли на него взгляды — в глазах читались любопытство и лёгкая настороженность. Катерина осторожно протянула руку и взяла снимок. Женщины склонились над фотографией, вглядываясь в черты лица, и вдруг обе замерли.

    — Эммочка! — выдохнула Катерина, прижав ладонь к груди. — Да это же Эммочка!

    — Господи, да она самая! — вторая бабушка всплеснула руками. — Откуда у вас эта фотография?

    Детектив едва заметно напрягся, но постарался сохранить спокойный вид.

    — Я её разыскиваю, — сдержанно ответил он.

    — А вы кто такой? — Катерина смотрела на него пристально, чуть прищурившись.

    Мужчина молча достал удостоверение и протянул им.

    — Частный детектив. Из Красноярска.

    Вторая бабушка взяла корочки, повертела в руках, внимательно разглядывая со всех сторон.

    — Не подделка ли, Кать? — негромко спросила она. — Сейчас чего только не встретишь.

    — Вроде бы настоящие, — задумчиво протянула Катерина. — Но всё равно вам придётся рассказать, зачем она вам понадобилась.

    Детектив тяжело вздохнул. Он терпеть не любил раскрывать чужие тайны, но сейчас выбора не было.

    — Человек, который меня нанял, хочет знать, всё ли с ней в порядке. Они когда-то переписывались, слали друг другу письма. А потом его письмо вернулось с пометкой: «Адресат выбыл».

    Бабушки переглянулись. Катерина медленно покачала головой.

    — Бедная Эммочка… — тихо произнесла она. — Выходит, вы не знаете? С ней беда случилась.

    — Какая? — спросил детектив. Он уже предчувствовал, что услышит что-то тяжёлое.

    — Авария, — вздохнула вторая бабушка. — Лет двадцать назад. Они с матерью тут жили — скромно, тихо. Зинаиду Петровну, её мать, по работе в этот город направили. Эммочка хорошая была: тихая, вежливая, никого не обижала.

    Катерина продолжила, будто осторожно подбирая слова:

    — Потом случилась эта проклятая авария. Мать погибла сразу. А Эммочка чудом выжила… но память потеряла. И не только память — она теперь в инвалидном кресле. Мы тогда обо всём из новостей узнали. Пока она в районной клинике лежала, мы с Катериной пару раз её навещали. А потом её куда-то увезли — на постоянное место.

    — Куда именно? — быстро спросил детектив.

    — Точно не знаем, — снова вздохнула соседка. — То ли в хоспис, то ли в клинику для людей с тяжёлыми состояниями. У них с матерью близких в городе не было, некому было за ней присматривать. Кому нужен больной человек… Вот она и оказалась там.

    Детектив слушал, не пропуская ни слова.

    — Не подскажете, в каком именно учреждении она сейчас? — голос его прозвучал чуть глуше, чем раньше.

    Бабушки одновременно покачали головами.

    — Нет, милый, не знаем. Нам никто не говорил. Да и зачем? Мы её давно не видели… Она тогда была в таком состоянии, что могла и не выжить. Врачи хороших прогнозов не давали.

    Поблагодарив женщин, детектив вложил каждой в ладонь по тысяче рублей — «на чай» — и, не оглядываясь, пошёл прочь.

   

    Спустя сутки он уже сидел в кабинете Эда и рассказывал всё, что узнал от бабушек.

    Эд слушал молча. Лицо его было белым, как мел.

    — Неужели она ничего не помнит? — повторил он глухо.

    — Да, — сказал детектив. — Так сказали соседки. При этом никто из них не знает, жива ли она сейчас. Возможно, стоит оставить эту историю.

    Эд встал, нервно прошёлся по кабинету, потом снова сел и схватился за голову.

    — Она жива, точно жива, по-другому и быть не может, — прошептал он. — Бедненькая моя Эмма…

    — Я могу быть свободен? — спросил детектив.

    — Да, Макс, конечно. Спасибо огромное, дружище. Деньги я переведу тебе на карту.

    Проводив детектива, Эд закрылся в кабинете и без сил опустился в кресло у стола. Налил себе воды из графина и залпом осушил стакан.

    «Бедная моя девочка… Как же тебе не повезло… Почему меня в тот момент не было рядом?» — мысли кружились, не давая ни секунды покоя. Он хватался за телефон, будто на нём вдруг мог появиться её номер, то бросал его, не находя себе места. Весь вечер он провёл в думах о ней — о той, что теперь находилась где-то в чужом городе, не помня ни его, ни себя, ни их обещаний. «Только бы ты была жива…»

    На следующий день он взял недельный отпуск — ему нужно было время, чтобы привести мысли в порядок. Будучи начальником, он мог отдавать распоряжения из дома, но сейчас важнее было не это. Важнее было прийти в себя и понять, что делать дальше.

    Только Нина Романовна пыталась его утешить. Приносила чай, садилась рядом, молчала. Она знала, что слова сейчас не помогут, но её тихое присутствие было как якорь.

    — Нина Романовна, — сказал он наконец, после долгих часов молчания. — Я должен её увидеть.

    Она посмотрела на него внимательно.

    — Ты уверен? — спросила она тихо.

    — Да, — ответил он. — Я должен.

    Он снова вызвал детектива.

    — Макс, извини, но так нужно. Это нужно мне. Я хочу убедиться, что Эмма жива, пусть даже она находится в ужасном состоянии. Я заплачу любые деньги и вытащу её из этого ада. Ты должен вернуться в Воронеж. Найди то учреждение, где находится Эмма: хоспис, клинику — не важно. Разузнай всё подробно: о её здоровье, о состоянии. И попробуй поговорить с заведующей. Расскажи ей всё про меня. Ты знаешь обо мне всё за восемь лет нашего знакомства. Ну или почти всё.

    Макс пытался возразить, но Эд его опередил.

    — Об Эмме не знал никто из моего окружения. Макс, дружище, на тебя вся надежда. Я знаю, что она всё-таки жива. Моё сердце не обманешь.

    — Хорошо, Эд, — тихо ответил Макс. — Я сделаю всё, что смогу.

   

    Не теряя времени, Макс снова вылетел в Воронеж. На этот раз он действовал методично. Арендовал машину и объехал все больницы, хосписы, клиники для душевнобольных в городе и окрестностях. Показывал фотографию, называл имя, спрашивал, не знают ли они такую пациентку.

    И нашёл.

    Это был хоспис на окраине города — серое здание, огороженное высоким забором. У металлических ворот с домофоном дежурил охранник в форме.

    Макс подошёл к будке и, не дожидаясь вопросов, приложил к стеклу удостоверение.

    — Частный детектив, — чётко произнёс он. — Мне необходимо поговорить с заведующей, Марией Ивановной. По делу вашей давней пациентки, Тихоновой Эммы Петровны.

    Охранник внимательно сверил фото в корочках с лицом Макса, потом взял трубку внутреннего телефона.

    — Мария Ивановна? Тут к вам человек. Представился детективом, говорит, по делу Тихоновой.

    Послышался короткий ответ. Охранник кивнул, нажал кнопку, и ворота с лязгом приоткрылись.

    — Проходите. Приёмная прямо в главном корпусе, на первом этаже.

   

    Тем временем Мария Ивановна вышла из своего кабинета к посту дежурной медсестры. Лицо её было озадаченным.

    — Таня, — позвала она. — К нам сейчас зайдёт детектив. Пропусти его.

    Медсестра подняла глаза от журнала.

    — Мария Ивановна, у вас что-то случилось?

    — Нет, это на счёт Тихоновой.

    Медсестра нахмурилась.

    — Странно… А Эмма кому понадобилась? Она же слова сказать не может, двадцать лет без движения. Ни родственников, ни знакомых. А тут вдруг детектив. А может быть, мы о чём-то не ведаем?

    — Сама не пойму, — вздохнула заведующая. — Всё может быть. Скоро обо всём узнаем. Проводите его ко мне, как только появится.

    — Хорошо, Мария Ивановна.

    Заведующая вернулась в кабинет. Медсестра снова склонилась над журналом.

   

    Через несколько минут в холле появился Макс.

    — Я к заведующей, — сказал он, подходя к посту. — Меня ждут.

    Медсестра подняла на него глаза и встала из-за стола.

    — Пойдёмте, я провожу.

    Она молча повела его по коридору в административное крыло. Макс шёл за ней, не задавая вопросов.

   

    Заведующая встретила его в кабинете, предложила сесть.

    — Слушаю вас, — сказала она, глядя поверх очков.

    Макс собрался с мыслями.

    — Я ищу Эмму Петровну Тихонову, — сказал он. — Вернее, её ищет друг детства.

    Заведующая посмотрела на него долго, внимательно.

    — Да, она у нас, — сказала она наконец. — Вот уже долгих двадцать лет.

    Макс замер.

    — Я могу её увидеть?

    Заведующая вздохнула.

    — Пойдёмте.

   

    Она поднялась из-за стола и повела его в отделение.

    — Палаты в другом крыле, — сказала она на ходу.

    Они шли по длинному коридору, пахнущему хлоркой и варёными овощами. По обеим сторонам — двери палат со стеклянными окошками.

    У одной из палат заведующая остановилась.

    — Вот Эмма, — тихо сказала она.

    Макс посмотрел в окошко.

    В палате, у окна, стояла инвалидная коляска. В ней сидела женщина — худая, бледная, с тёмно-русыми волосами. Её тонкие руки неподвижно лежали на коленях. Взгляд был направлен куда-то в сторону, но казалось, что она смотрит очень далеко.

    Макс остановился как вкопанный. Сердце пропустило удар.

    Это она, — подумал он. — Я нашёл её.

    Он стоял и смотрел на эту неподвижную, сломленную женщину.

    Зачем она ему? — пронеслось в голове. — Эд — богатый, успешный мужчина. Сорок лет. У него наверняка своя жизнь, своя женщина. А тут — лежачая больная, которая даже не сможет его узнать. Что он будет с ней делать? Бросит всё? Сидеть у её кровати до конца дней?

    Заведующая посмотрела на него.

    — Ну что, хотите войти?

    Макс моргнул, очнулся.

    — Нет, — сказал он глухо. — Спасибо. Я понял всё, что хотел.

    — Вы уверены? — спросила она. — Может, вы хотите что-то ещё?

    — Нет, — ответил он. — Спасибо.

   

    Макс вышел из хосписа, сел в арендованную машину и долго сидел, глядя на руль.

    Я совру ему, — решил он наконец. — Скажу, что не нашёл. Что её уже нет в живых. Так будет лучше для него. Так будет лучше для всех.

    Он завёл мотор и поехал в аэропорт.

   

    Макс вернулся в Красноярск и рассказал всё.

    — Эдуард, — начал он, не глядя в глаза. — Я обошёл все учреждения. Хосписы, клиники, больницы. Навёл справки, в архивах. Никаких следов.

    Эд слушал молча. Лицо его было каменным, но глаза — красные.

    — Ты уверен? — спросил он тихо.

    — Абсолютно, — ответил Макс. — Возможно, её уже нет в живых. Авария была тяжёлая, соседи говорили, что врачи прогнозов не давали. Скорее всего… она не выжила.

    Эд закрыл глаза. Долго сидел неподвижно, словно весь воздух из него вышел.

    — Спасибо, — сказал он наконец. — Ты сделал всё, что мог.

    Макс ушёл. Выйдя на улицу, он облегчённо выдохнул. Он переживёт, — заверил себя Макс. — Со временем переживёт. А так — у него будет хотя бы покой. Без надежды, которая мучает хуже всего.

    Эд остался один. Сидел в кабинете, глядя в окно. За стеклом начинался дождь.

    Она умерла, — думал он. — Она умерла, оставив меня одного. Дурак, почему я не стал искать её раньше.

    Он закрыл глаза. Слеза скатилась по щеке.

    Нет, — вдруг подумал он. — Нет. Я не верю. Моё сердце не обманешь. Она жива. Где-то она жива.

   

    Эд сидел в кабинете до позднего вечера. Дождь барабанил в окно, размывая огни города. Он думал о ней — о той, что, возможно, лежала где-то в чужом городе, не помня ни его, ни себя.

    Я поеду туда сам, — решил он наконец. — Я обойду все учреждения. Я найду её. Даже если Макс не нашёл. Я найду.

    Но он понимал: один он не справится. Ему нужна помощь. Ему нужна Нина Романовна.

    Он встал и вышел в коридор. Нина Романовна ещё не спала — сидела на кухне, пила чай. Увидев его, она подняла глаза.

    — Нина Романовна, — сказал он тихо. — Мне нужно с вами поговорить.

    Она кивнула, пододвинула стул.

    — Макс говорит, что её нет в живых, — сказал он, садясь напротив. — Но я не верю. Я чувствую, что она жива. Где-то.

    Нина Романовна смотрела на него долго, внимательно. Потом тихо сказала:

    — Что ты собираешься делать?

    — Поехать в Воронеж самому, — ответил он твёрдо. — Найти её. Привезти сюда. Найти лучшую клинику. Сделать всё, чтобы она снова могла ходить. Чтобы она вспомнила.

    Нина Романовна молчала. Потом медленно кивнула.

    — Я помогу тебе, — сказала она. — Я буду ухаживать за ней. Пока не найдёшь клинику. Пока она не встанет на ноги.

    Эд посмотрел на неё с благодарностью.

    — Спасибо, — прошептал он. — Я не знаю, что бы я без вас делал.

    Она улыбнулась уголком губ.

    — Ты бы справился, — сказала она. — Но вдвоём легче.

   

    На следующее утро Эд собрал вещи.

    — Нина Романовна, я еду в Воронеж, — сказал он. — Организую всё на месте. Если найду её — сразу дам знать.

    — Будь осторожен, — тихо сказала она. — И не теряй надежды.

    — Спасибо, — ответил он. — Ваша поддержка мне слишком нужна.

   

    Самолёт приземлился в Воронеже вечером. Эд вышел из аэропорта, сел в такси. Город проплывал за окном — серые улицы, советские пятиэтажки, тусклые огни.

    Машина остановилась у гостиницы, которую он выбрал попутно ещё до посадки в самолёт. Эд поднялся в номер, бросил вещи на кровать. Сел у окна, глядя на тёмный город.

    Завтра, всё завтра, — думал он. — Завтра я начну поиски.

    Он не спал всю ночь.

   

    Утро началось с обзвона. Он нашёл в интернете номера клиник, в которых пациенты находятся на постоянной основе. Эд набирал номер за номером.

    — Здравствуйте, я ищу Тихонову Эмму Петровну… Примерно двадцать лет назад могла поступить…

    Каждый отказ давил на грудь. Где-то такой пациентки не было, где-то архивы уже не сохранились, а где-то его просто просили не беспокоить. Но вскоре ему несказанно повезло, и вот он стоит у ворот того самого хосписа на окраине города. Серое здание, огороженное высоким забором. У металлических ворот с домофоном дежурил тот же охранник в форме.

    Эд подошёл к будке.

    — Мне нужно поговорить с заведующей, — сказал он. — О Тихоновой Эмме Петровне.

    Охранник посмотрел на него, и вдруг лицо его скривилось.

    — Опять? — буркнул он. — Слушайте, не много ли вас тут интересуется одной душевнобольной? Пару дней назад здесь был какой-то детектив, теперь вы. Она же невменяемая, ей-богу. Какой от неё толк?

    Эд замер. Кровь ударила в виски.

    — Что вы сказали? — тихо спросил он.

    — То, что слышали, — охранник пожал плечами. — Душевнобольная она. Лежит двадцать лет как овощ, и никому до неё дела не было. А тут вдруг ажиотаж. Странно как-то.

    — Она не «овощ», — голос Эда задрожал от ярости. — И не «душевнобольная». Она — человек. И если вы ещё раз назовёте её так, я…

    — Вы что? — охранник встал из-за стекла, положив руку на рацию. — Угрожаете? Я сейчас полицию вызову, и вас отсюда заберут в наручниках.

    — Вызывайте! — крикнул Эд, теряя контроль.

    Охранник уже набирал номер. Из будки донеслось: «Дежурная часть, хоспис на Можайского, агрессивный посетитель…»

    Эд стоял у ворот, сжав кулаки, и понимал, что сейчас всё рушится. Его заберут. Он не увидит её. Не сегодня. Может, никогда.

    И тут из главного корпуса вышла женщина в белом халате. Строгая, в очках, с холодным взглядом. Она быстрым шагом направилась к воротам.

    — Стойте! — крикнула она охраннику. — Отставьте полицию. Я разберусь сама.

    Охранник опустил рацию, недовольно буркнув что-то себе под нос.

    Заведующая подошла к Эду, оглядела его с головы до ног.

    — Может, представитесь? Вы что-то хотели? — спросила она.

    Эд молчал, всё ещё тяжело дыша.

    — Что-то ваша Тихонова стала слишком известной личностью за короткое время, — вмешался в их разговор охранник.

    Так и не дождавшись ответа, она пригласила его к себе, сказав спокойно:

    — Пойдёмте ко мне в кабинет. Я чувствую, разговор затянется.

    Она развернулась и пошла к корпусу. Эд последовал за ней, чувствуя, как гнев медленно уступает место страху. Сейчас я её увижу. Сейчас.

    Они вошли в здание, и заведующая повела его вглубь.

    — Мой кабинет в другом крыле, — сказала она на ходу. — Придётся пройти через отделение.

    Эд послушно последовал за женщиной в белом халате. Они шли по длинному коридору.

    Неожиданно навстречу им показалась санитарка, катившая инвалидную коляску. И когда они почти поравнялись, Эд замер.

    В коляске сидела худая, бледная женщина с тёмно-русыми волосами. Её тонкие руки неподвижно лежали на коленях. Взгляд был направлен куда-то в сторону, но казалось, что она смотрит очень далеко.

    Санитарка остановилась, посмотрела на Эда, потом на коляску, снова на Эда.

    — Вы знакомы? — спросила она.

    Эд не мог отвести взгляд от Эммы. Сердце колотилось так, что он боялся — сейчас услышат.

    — Да, — прошептал он. — Это… это моя Эмма.

    Заведующая обернулась. Нельзя было не заметить, как он смотрит на неё — взгляд, полный боли, надежды, любви. Женщина заметила, как его руки дрожат, как он сдерживается, чтобы не броситься к ней.

    Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но тут же скомандовала:

    — Нам нужно идти. Пойдёмте.

    Санитарка покатила коляску дальше. Колёса тихо скрипели по линолеуму. Эмма исчезла за поворотом коридора.

    Эд стоял, глядя ей вслед.

    — Мужчина, вы идёте? — мягко, но твёрдо повторила заведующая. — Пойдёмте в кабинет. Нам нужно поговорить.

    Эд моргнул, очнулся и пошёл за ней, но в голове стучало одно: Она жива. Она здесь. Я нашёл её.

    Макс солгал, — понял он вдруг. — Макс нашёл её. И не сказал мне. Видимо, чтобы пощадить.

    Но сейчас это было не важно. Важно только одно: она жива. Она здесь.

   

    В кабинете заведующая усадила его напротив себя, налила воды.

    — Успокойтесь, — сказала она. — Я понимаю ваши чувства. Но скандал у ворот — не лучший способ начать разговор.

    — Простите, — он назвал её… Я не смог сдержаться.

    — Я поговорю с охранником, — кивнула заведующая. — Но вы должны понять: для нас она — пациентка, которой нужен покой. Любой стресс может ей навредить.

    Эд кивнул.

    — Я понимаю. Простите ещё раз.

    Заведующая посмотрела на него внимательно.

    — Кстати, вы мне так и не представились. Как мне к вам обращаться?

    — Эдуард Викторович.

    — Вот теперь пазлы складываются в одно целое. Буквально на днях к нам приходил ваш детектив. Он так же, как и вы, видел Эмму. Но, судя по всему, решил вам не говорить.

    — Я знаю, — тихо ответил Эд. — Он солгал. Чтобы пощадить меня.

    Заведующая посмотрела на него внимательно.

    — Вы понимаете, в каком она состоянии? Ей нужен постоянный уход? Нет гарантий, что она будет нормальным человеком. Прошло слишком много времени после аварии. Эмма может никогда ничего не вспомнить.

    — Я понимаю, — ответил Эд. — Но я должен попробовать. Я искал её двадцать долгих лет. Я не могу оставить её здесь. Я от своего не отступлю.

    Заведующая молчала. Потом начала говорить:

    — Хорошо, — сказала она. — Я помогу вам с документами. Но предупреждаю: это будет непросто.

    — Спасибо, — сказал Эд. — Я готов ко всему.

   

    Вернувшись в гостиницу, Эд сел у окна. Думал о ней — о той, что сидела в коляске, не помня ни его, ни себя.

    Я привезу тебя домой, — подумал он. — Я найду клинику. Я буду рядом. Каждый день.

    За окном начинался дождь.

    Я не отступлю, — решил он. — Никогда.

   

    Тем временем в Красноярске, в офисе Эдуарда Викторовича, царила напряжённая, звенящая тишина, которую нарушал только нервный стук каблуков Ольги по паркету.

    Прошло уже четыре дня с тех пор, как Эд уехал. Четыре дня телефоны были выключены или сброшены. Четыре дня инвесторы звонили с вопросами, партнёры нервничали, а она, Ольга, вынуждена была выкручиваться, придумывая неубедительные оправдания про «внезапную миграцию в глушь без связи».

    Она швырнула мобильный телефон на стол. Экран погас, но внутри неё всё кипело. Это было не просто беспокойство. Это было бешенство. Унижение. Он бросил её. Бросил компанию. Ради чего? Ради какой-то прихоти?

    Дверь кабинета приоткрылась. На пороге возник Олег. Он выглядел безупречно, как всегда: дорогой костюм, спокойная, почти сочувствующая улыбка. Слишком спокойная.

    — Ольга Игоревна, — начал он мягким, вкрадчивым голосом. — Я принёс документы на подпись. По сделке с «Альфа-Групп». Нам нужно закрывать вопрос сегодня, иначе они могут передумать.

    Ольга резко обернулась к нему. Её глаза метали молнии.

    — Где он, Олег? — выпалила она, не скрывая раздражения. — Где Эдуард Викторович?

    Олег чуть развёл руками, изображая искреннее недоумение.

    — Я же говорил вам. Он взял отпуск. Сказал, что ему необходимо время. Он просил не беспокоить его.

    — Отпуск?! — Ольга повысила голос, и девушка на ресепшене за стеклянной стеной вздрогнула. — В разгар квартала? Когда на кону миллионы? Он в своём уме? Он вообще понимает, что творит?

    — Видимо, у него веские причины, — спокойно парировал Олег, делая шаг вперёд и кладя папку на край её стола. — Личные причины. Мы же не можем лезть к нему в душу. Но бизнес ждать не может, Ольга Игоревна. Вы же понимаете. Если мы сейчас не подпишем, всё рухнет. А я, как заместитель, не имею полномочий без его прямой доверенности.

    Он выдержал паузу, давая словам осесть. Это был тонкий, мастерский удар. Он подталкивал её к мысли, что Эд недееспособен, а он, Олег, — единственный спаситель.

    Ольга сузила глаза, разглядывая его. В этой «заботе» было что-то липкое, фальшивое. Она знала Олега давно. Он был исполнительным, да. Но сейчас в его глазах плясали опасные огоньки. Он пользовался ситуацией.

    — Дайте сюда, — резко сказала она, выхватывая папку. — Я подпишу. Но если Эдуард Викторович спросит, почему это было сделано без него, я скажу, что вы настояли, а я пошла вам навстречу, чтобы спасти компанию.

    Улыбка на лице Олега на долю секунды дрогнула, но он тут же взял себя в руки.

    — Разумеется. Вы поступаете как настоящий профессионал.

    Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

    Ольга осталась одна. Она смотрела на свою подпись на документе, и холодный липкий страх вдруг смешался с яростью. Эд не просто уехал. Он сбежал. И Олег это знает. Более того, Олег этим пользуется.

    Она подошла к окну, глядя на серый город. Вспомнила холод в глазах Эда, когда она приехала к нему с вином.

    Личные причины, — повторила она про себя его слова.

    Нет. Она не позволит кому-либо разрушить всё, что она пыталась строить. И уж тем более она не позволит Олегу тихо прибрать к рукам её будущее.


Продолжение следует

     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 04.10.2026г