Что бы и мы

(в стиле бардовской песни)

Куплет 1
В кубанской станице, где степь да ковыль,
Где церковь стояла под небом седым,
Жил старец-священник, убелённый весь,
С глазами, как свет, и с молитвой на устах.
Его не манила ни слава, ни власть,
Он «Живую церковь» отверг, как соблазн,
И власти советской не падал в ноги —
Стоял, как скала, средь людской суеты.

Куплет 2
Он в город Краснодар ходил пешком,
С котомкой простой, с деревянным крестом.
Служить приходил, где народ его ждал,
Где вера жила, где никто не предал.
Он нёс им утешенье, молитву и крест,
Шёл по дороге сквозь пыль и туман,
Не думая, что завтра придут за ним,
Что чекисты стоят у самых ворот.

Припев
Отец Герасим, сединой убелён,
Ты голодом бил, как мечом, по врагам.
Ты рук не принял, что омыты в крови,
Ты правду сказал им в лицо, не смолчал.
Ты умер в тюрьме на девятый день,
Но душу свою ты Христу передал.

Куплет 3
Его забирали не раз, не два,
В краснодарскую тюрьму привозили,
Сажали в холодную, в каменный мешок,
Но он объявлял голодовку — и снова
Ни крошки, ни капли из рук палачей,
Что кровью невинной омыли ладони.
«Я пищу не приму, — говорил он им, —
Коль руки ваши кровью осквернены».

Куплет 4
В апреле двадцать третьего судили его
Вместе с епископом Евсевием тогда.
И вдруг обвинитель Белоусов сказал:
«Он в Шлиссельбурге при царе сидел когда-то.
Я не против, чтоб его отпустили».
Суд согласился — и он вышел на свет.
Но радость была недолгой, увы, —
Вскоре опять его взяли под стражу.

Припев
Отец Герасим, сединой убелён,
Ты голодом бил, как мечом, по врагам.
Ты рук не принял, что омыты в крови,
Ты правду сказал им в лицо, не смолчал.
Ты умер в тюрьме на девятый день,
Но душу свою ты Христу передал.

Куплет 5
Новороссийск. Тюрьма. Тишина.
Он снова от пищи и воды отказался.
Ни крошки, ни капли — девятый день.
И тело слабело, но дух не сдавался.
Он умер в тюрьме, не отрекшись от Бога,
Не приняв ни хлеба, ни капли воды
Из рук тех, кто кровью невинной омыт.
Так кончил свой путь старец, светлый, как день.

Финал (тише, на затухающем аккорде)
Отец Герасим, ты с нами теперь
В молитвах, в сердцах, в тишине.
Твой голод — как проповедь, как укор,
Твой подвиг — как свеча, что не гаснет.
Спасибо, отец, за твой кроткий свет,
За то, что стоял, за то, что не лгал.
Моли Бога о нас, страстотерпче,
Чтоб и мы до конца верны были.

Священник Герасим Цветков служил в станице Калужской Кубанского края, недалеко от Краснодара. «Живую церковь» не признавал и советскую власть не признавал. Неоднократно арестовывался, в тюрьме объявлял голодовку и не принимал ни пищи, ни воды из рук чекистов, говоря, что руки их осквернены невинной кровью. В апреле 1923 г. был освобождён по заявлению обвинителя Белоусова, но вскоре вновь арестован. Умер в тюрьме Новороссийска на 9-й день голодовки. Сведений о канонизации нет. Источник: Польский М., протопресв. Новые мученики Российские. М., 1994. Ч. 2. С. 206–207.