Смерть Искусства

Язык бьет о небо, как в колокол медный,
Рождая на свет сей уродливый стих.
Он, как Квазимодо, рожден для победы
Нещадного рока, который воздвиг
Из щепок тех душ, что скитались по миру,
Простейшей фигуры немой эшафот.
И шел на него, поклоняясь эфиру,
Мой стих, словно флот, что идет в Камелот.
Он гордо воздвиг волевой подбородок,
Он высек лицо, убрав лишний гранит,
Он статуей мчится чрез скользкие броды
На казнь, на помост, на разрушенный Крит;
Повис Эсмеральдой на рее грот-мачты
И смотрит оттуда на нас — ловец снов;
Танцует, как Бог, на веревке, артачась,
И громко смеется, чем злит дураков.
Мой стих, между жизнью и смертью болтаясь,
В сердцах проклинал слепоглухонемых
Матросов, что сбились в орущую стаю
И глотку Искусству сдавили, забыв
О Логосе Бога, дарующем благо,
Эстетики дочери честный порыв,
Тиранов ошибки, слепую отвагу,
Кихота трагедию давней поры,
Кита-альбиноса помятую челюсть,
Пекода судьбу под подолом Судьбы,
Невинною кровью залитую келью,
Ножом рассеченные ночью бразды,
Холмы мертвецов, что заполнили реку,
За мост чрез которую велся тот бой,
Ночное пространство, чьи звезды поблекли,
Сожженную деву войны вековой —
Все это забыто, наложено вето,
Все прошлое скрыто табличкой «табу».
Движение жизни, по сути, дискретно,
Фрагментов ведь нет в этом стройном ряду.
Стирается память, молчат те, кто видел
Забытую правду, и мылится глаз,
Но Истина в Творчестве черпает силы
И жить продолжает плетением фраз.
А стих мой утих уж, толпа разбежалась...
Он замер в спокойствии смерти. Один
Лишь ветер баюкает тело и память
О нем и поет песни мертвых годин.

03-04.10.2026.