Отравленная чаша Борджиа

Багрянцем бархат стелет путь к финалу,
В тени палаццо стынет торжество.
Улыбка Чезаре подобна острому кинжалу,
И сладкий яд скрывает божество.
Сгустился мрак под сводом расписным,
Где шепот льстивый заменяет шпагу.
Последний тост становится немым,
Рождая в сердце темную отвагу.


Пей до дна, синьор, не зная страха!

Припев
О, чаша Борджиа, рубиновый дурман!
В твоем вине таится смерть немая.
За пышным пиршеством скрывается обман,
И жизнь течет, как искра, догорая.
Жестокий век венчает этот пир
Отравлен кубок, и отравлен мир.


Сплетает нити хитрая Лукреция,
Алмаз блестит на перстне роковом.
Молчит в испуге древняя Венеция,
Когда злой рок стучится в этот дом.
Здесь каждый гость - лишь пешка на доске,
Где Рим вершит кровавые турниры.
И власть дрожит в слабеющей руке,
Под скорбные аккорды черной лиры.


Твой жребий брошен, отступить нельзя!

Припев
О, чаша Борджиа, рубиновый дурман!
В твоем вине таится смерть немая.
За пышным пиршеством скрывается обман,
И жизнь течет, как искра, догорая.
Жестокий век венчает этот пир
Отравлен кубок, и отравлен мир.

Холодный мрамор помнит стоны павших,
Под небом Рима - григорианский хор.
Нет милости для клятву растоптавших,
Лишь этот сладкий кубок - приговор.
И папа властной, царственной рукой
Дарует грешным вечный непокой.

Припев
О, чаша Борджиа, рубиновый дурман!
В твоем вине таится смерть немая.
За пышным пиршеством скрывается обман,
И жизнь течет, как искра, догорая.
Жестокий век венчает этот пир
Отравлен кубок, и отравлен мир.