Медведь и мартышка. Юлиан Урсын Немцевич

(Текст на польском языке предоставлен без диакритических знаков из-за технических ограничений платформы)

МЕДВЕДЬ И МАРТЫШКА
Niedzwiedz i malpa
Мядзведзь і малпа
Басня Юлиана Урсына Немцевича по Томасу де Ириарте
по изданию «Wybor bajek polskich» (1830). Оригинал, русский и белорусский поэтические переводы, литературный анализ и комментарий
Переводы, анализ и комментарий
Даниил Лазько
Туапсе, 4 октября 2026 г.
I. Источник
Текст басни печатается по изданию:
Wybpr bajek polskich z rozprawa o apologu wraz z krotkiemi biografiami bajkopisow i objasnieniem miejsc trudniejszych. W Lesznie i Glogowie: nakladem i drukiem Nowej Drukarni Guntra, 1830. S. 142–144 (басня VIII).
Электронная копия: Опольская цифровая библиотека (Opolska Biblioteka Cyfrowa), https://obc.opole.pl/Content/5225/PDF/12715s.pdf. Текст басни занимает страницы 142–143, примечания издателя — страницу 144.
Название сборника в переводе: «Выбор польских басен с рассуждением об аполо;ге, с краткими биографиями баснописцев и объяснением трудных мест». Это издание хрестоматийного типа: басни снабжены подстрочными пояснениями устаревших и редких слов, которые воспроизведены ниже как примечания издателя.
Текст восстановлен по распознанной копии. Исправлены ошибки распознавания (krold ; kroki, w ciernie ; w ciemi;, tyJczony ; uczony, fo ; To, Wycliow’aniec ; Wychowaniec и др.). Орфография 1830 г. (tylnemi, tancuje) сохранена; характерный для издания апостроф после w (w’ Smorgonskiej, Wspiaw’szy) опущен.
Автор польского текста — Юлиан Урсын Немцевич. Басня входит в корпус его басен как вольное переложение из испанского: её сюжетный источник — «El oso, la mona y el cerdo» («Медведь, мартышка и свинья») из «Литературных басен» (Fabulas literarias, 1782) Томаса де Ириарте. В хрестоматии 1830 г. на страницах 142–144 имя автора при басне не указано.
II. Автор польского текста
Юлиан Урсын Немцевич (1757/1758 – 21 мая 1841) — польский поэт, драматург, романист, переводчик и государственный деятель, одна из центральных фигур польской литературы на переходе от Просвещения к романтизму. Он родился в Скоках под Брестом, на землях Великого княжества Литовского (ныне Брестский район Беларуси), и учился в варшавской Рыцарской школе (кадетском корпусе) в 1770–1777 гг.
В 1788 г. Немцевич был избран послом (депутатом) Четырёхлетнего сейма, участвовал в работе над Конституцией 3 мая и прославился политической комедией «Возвращение посла» (Powrot posla, 1790). В восстании 1794 г. служил адъютантом Тадеуша Костюшко, был взят в плен под Мацеёвицами и до 1796 г. находился в заключении в Петербурге, где переводил английских поэтов. Затем вместе с Костюшко уехал в Америку и прожил там несколько лет.
В годы Варшавского княжества и Царства Польского Немцевич занимался прежде всего литературой. Его «Исторические песни» (Spiewy historyczne, 1816) стали одной из самых популярных книг эпохи; роман «Лейбе и Сора» (1821) впервые в польской прозе обратился к положению евреев в обществе; «Ян из Тенчина» (1825) открыл польский исторический роман вальтер-скоттовского типа. После Ноябрьского восстания он выехал за границу с дипломатической миссией, в Польшу не вернулся и умер в Париже.
Басня занимает в его творчестве заметное место. Немцевич писал политические и нравоучительные басни, перелагал иностранных баснописцев и оставил теоретическое «Рассуждение о басне» (Rozprawa o bajce). «Niedzwiedz i malpa» принадлежит к его переложениям из Ириарте. В ней видна обычная для Немцевича манера: чужой сюжет сохраняется, но переносится в польско-литовский мир (Сморгонь, «Литва»), а мораль заостряется до эпиграмматической формулы.

III. Оригинал

VIII. NIEDZWIEDZ I MALPA

Wychowaniec slawnej szkoly,
Co w Smorgonskiej1 lezy ziemi,
Wspiawszy sie lapy tylnemi,
Tancowal niedzwiedz wesoly:
Pelen o sobie mniemania,
Sadzil, ze wdzieczny, powabny,
I ze w sztuce tancowania
Dupont2 byl przy nim niezgrabny.
Lecz proznosc nigdy nie syta,
Chce jeszcze obcej pochwaly,
Wiec niedzwiedz malpy zapyta:
Jak jej sie kroki jego spodobay?
Czy tanczy lekko, czy ladnie?
Malpa uczona w lamancach3,
I znajaca sie na tancach,
Krotko mu rzecze: szkaradnie!
To czysta zazdrosc, niedzwiedz odpowiada.
Wtem swinia z boku wypada,
Do tancmistrza lecac zwawo,
Wrzeszczy strasznie: brawo, brawo!4
Na ten kwik niedzwiedz zmieszany,
Spuscil swe lapy na ziemie,
A ze go nie bito w ciemie5,
I byl dosyc rozeznany;
Tak mysli: kiedy malpa mnie zganila,
Powatpiewac zaczynalem;
Lecz gdy swinia pochwalila,
Juz sie calkiem przekonalem,
Ze tancuje nie do rzeczy.
Zdanie niedzwiedzia miejcie w czulej pieczy,
O wy! pisarze wybrani,
Zle juz, gdy styl wasz, wyrazy,
Wazac na rozsadku szali6,
Uczony czlowiek nagani;
Ale gorzej tysiac razy,
Kiedy je glupi pochwali.

Przypisy wydania z 1830 r.

1) Smorgonie, miasteczko w Litwie slawne niedzwiedziami, ktore tamze chwytaja i sztuk roznych ucza.
2) Slawny baletnik francuski.
3) W skakaniu i wykrecaniu sie.
4) Wybornie.
5) Ze nie byl zupelnie glupi.
6) Krytykujac, oceniajac.

IV. Русский перевод
VIII. МЕДВЕДЬ И МАРТЫШКА
Юлиан Урсын Немцевич
Питомец школы достославной
(Учён в Сморгони1, на Литве),
Медведь, стоймя, по мураве
Плясал, весёлый и забавный.
Исполнен самолюбованья,
Он мнил, что строен и пригож
И что в искусстве танцеванья
Дюпон2 — и тот на пень похож.
Но чванство сыто не бывает:
Ему чужой хвалы давай!
Медведь мартышку вопрошает:
«Каков мой пляс? Изящен? Не скрывай!
Легко ли? Ловко ли? Приятно?»
Мартышка, в выкрутасах3 дока,
Знаток коленцев и подскока,
Сказала коротко: «Отвратно!»
«Завидуешь!» — медведь ей отвечает.
Свинья тут сбоку выбегает,
Летит к танцмейстеру: «Ей-право,
Отменно пляшешь! Браво, браво4!»
Смутившись визгом, наш учёный
Опять на четырёх стоит;
А так как не был лыком шит5
И малый в меру был смышлёный,
Он рассуждает: «Как меня бранила
Мартышка, — червь сомненья вился;
Когда ж свинья меня хвалила,
Теперь вполне я убедился,
Что пляс мой — повод для потех».
Медвежье мненье чтите паче всех,
О вы, избранники чернил!
Беда, коль слог ваш, слов отбор
На верных разума весах6
Учёный строго осудил;
Но в тыщу раз сильней позор,
Коль похвала — в глупца устах!

Перевод Даниила Лазько

Примечания
1. Сморгонь — местечко в Литве, славное медведями, которых там ловят и обучают разным штукам. (Примеч. изд. 1830 г.)
2. Знаменитый французский балетный танцовщик. (Примеч. изд. 1830 г.) — По-видимому, Луи Дюпор (Louis Duport), звезда парижского балета начала XIX в.; написание сохранено по изданию.
3. В прыжках и выкручивании; пол. lamance. (Примеч. изд. 1830 г.)
4. Превосходно. (Примеч. изд. 1830 г.)
5. То есть был не вовсе глуп; пол. идиома nie w ciemie bity — «не битый в темя». (Примеч. изд. 1830 г.)
6. Критикуя, оценивая. (Примеч. изд. 1830 г.)

V. Белорусский перевод

VIII. МЯДЗВЕДЗЬ І МАЛПА
Юльян Урсын Нямцэвіч
Славутай школы выхаванец
(Яна ў Смаргоні1, на Літве),
На задніх лапах па траве
Скакаў мядзведзь вясёлы танец.
Ён, поўны самалюбавання,
Лічыў, што стройны і павабны
І што ў мастацтве танцавання
Дзюпон2 — і той, бы пень, нязграбны.
Ды пыха сытай не бывае:
Яму чужой хвалы давай!
Мядзведзь у малпы запытае:
«Ну як мой крок? Ці зграбны? Не хавай!
Ці лёгка? Спрытна? Ці прыемна?»
А малпа — ў выгібах3 як дома
І ў танцах знаецца, вядома, —
Сказала коратка: «Нікчэмна!»
«Ды гэта зайздрасць!» — ёй мядзведзь гукае.
Тут збоку свіння выбягае,
Ляціць да майстра танцаў жвава
І лямантуе: «Брава, брава4!»
Ад віску гэтага знямелы,
Ён лапы на зямлю спусціў;
А як не лыкам шыты5 быў
І ў розуме даволі спелы,
Так разважае: «Малпа як ганіла, —
Я сумнявацца быў узяўся;
Калі ж свіння мяне хваліла,
Ужо зусім пераканаўся,
Што ў скоках я — бы пень у жыце».
Мядзведзя думку чула беражыце,
О вы, што пішаце адважна!
Бяда, як стыль ваш, лад ваш слоў
Вучоны, ўзважыўшы6, зганіць
На шалях розуму паважна;
Ды горш у тысячу разоў,
Калі іх дурань пахваліць!

Пераклад Данііла Лазько
Заўвагі
1. Смаргонь — мястэчка ў Літве, славутае мядзведзямі, якіх там ловяць і вучаць розным штукам. (Заўв. выд. 1830 г.)
2. Славуты французскі балетны танцоўшчык. (Заўв. выд. 1830 г.)
3. У скоках і выкручванні; польск. lamance. (Заўв. выд. 1830 г.)
4. Выдатна. (Заўв. выд. 1830 г.)
5. То бок быў не зусім дурны; польск. nie w ciemie bity. (Заўв. выд. 1830 г.)
6. Крытыкуючы, ацэньваючы. (Заўв. выд. 1830 г.)

VI. Литературный анализ оригинала

Жанр и происхождение
Басня принадлежит к жанру литературной басни в узком смысле, сложившемуся под пером Томаса де Ириарте. Его «Литературные басни» (1782; 67 басен) сам автор представил как первый испанский сборник оригинальных басен, и все аллегории в нём посвящены не нравам вообще, а самой словесности: писателям, критикам, читателям, правилам вкуса. «Медведь, мартышка и свинья» стоит в начале сборника (басня III первого издания; открывает книгу басня о слоне и других животных) и сразу задаёт его программный вопрос: чьему суждению о произведении следует доверять. В конце XVIII в. басня быстро разошлась по Европе во французских, немецких и шведских переложениях; басня Немцевича входит в этот общеевропейский ряд.
Переложение Немцевича сохраняет сюжет, расстановку персонажей и логику финального рассуждения, но решительно локализует материал. У Ириарте это медведь, которым зарабатывает на жизнь некий пьемонтец; польский медведь — «выпускник славной школы» в Сморгони, то есть знаменитой «Сморгонской академии», где в Великом княжестве Литовском дрессировали медведей. Мерилом танцевального искусства становится модный французский балетный танцовщик Дюпон. Так испанская притча о литературной критике переносится в узнаваемый для польского читателя мир — от литовского местечка до парижской сцены.
Композиция
Текст строится в четыре хода. Первый (ст. 1–8) — экспозиция: медведь танцует и мнит себя лучше Дюпона. Второй (ст. 9–20) — двойное испытание: тщеславие требует чужой похвалы, мартышка-знаток выносит краткий приговор «szkaradnie!», медведь отвечает обвинением в зависти, а свинья неожиданно разражается восторженным «brawo, brawo!». Третий (ст. 21–29) — поворот: медведь опускается на четыре лапы и рассуждает. Четвёртый (ст. 30–36) — мораль, обращённая уже не к зверям, а к «избранным писателям».
Смысловым центром оказывается третий ход. Рассуждение медведя построено как правильный силлогизм: порицание знатока заставило его начать сомневаться (powatpiewac zaczynalem), а похвала невежды окончательно убедила (juz sie calkiem przekonalem). Грамматическое противопоставление незавершённого и завершённого действия здесь и есть мысль басни: одно свидетельство колеблет уверенность, два противоположных её разрешают.
Персонажи
Медведь — фигура не карикатурная. Он тщеславен и поначалу отвечает на критику обычной уловкой самолюбия («это чистая зависть»), но Немцевич специально оговаривает, что он «не битый в темя» и «довольно рассудителен». Комизм басни не в глупости медведя, а в том, что вразумляет его не умный совет, а глупая похвала.
Мартышка — компетентный критик: «учёная в ломаньях и знающая толк в танцах». Её реплика сведена к одному слову, и эта лаконичность — признак профессионального суждения, которое не нуждается в обосновании. Свинья — анти-критик: она «вываливается сбоку», «летит», «визжит страшно»; её восторг выражен чужим, модным словом brawo — оно стоит уже у Ириарте (;Bravo!), а польский издатель 1830 г. счёл нужным его пояснить. Польский текст дополнительно снижает её через слово kwik — свиной визг, на котором держится поворот сюжета.
Стих
Басня написана польским силлабическим стихом: основной размер — восьмисложник, в который вкраплены четыре одиннадцатисложные строки (ст. 12, 17, 25, 30). Длинные строки стоят в ключевых точках — вопрос медведя, его ответ мартышке, начало рассуждения и переход к морали, — так что удлинение стиха работает как интонационный знак.
Рифмовка строго организована: опоясывающее четверостишие ABBA в начале, затем перекрёстные (CDCD, EFEF, MNMN), опоясывающие (GHHG, KLLK), смежные (IIJJ, OO) и, наконец, шестистишие морали с рифмовкой ABCABC (wybrani — nagani, wyrazy — razy, szali — pochwali). Переплетённые рифмы удерживают все шесть строк одной сентенцией, и последнее слово pochwali замыкает рифму, открытую словом szali, — «весы» и «похвала» оказываются в одной звуковой связке.
Язык и стиль
Язык басни — разговорно окрашенный литературный польский конца эпохи Просвещения. Рядом стоят книжные обороты (pelen o sobie mniemania, w czulej pieczy), фразеологизмы бытовой речи (nie bito w ciemie), иноязычные элементы светского и театрального обихода: французское имя Dupont, итальянское восклицание brawo, немецкое по происхождению tancmistrz (нем. Tanzmeister). Смесь регистров сама становится средством характеристики: медведь говорит языком светской самоуверенности, свинья — языком модного восторга, мартышка — одним сухим словом. Повествование ведётся в свободной смене времён (zapyta, rzecze, odpowiada, wypada), что придаёт рассказу живость устного сказа.
VII. Смысл басни
Внешний смысл басни прост и сформулирован в последних строках: плохо, когда твоё сочинение, взвесив на весах разума, осуждает учёный человек; но в тысячу раз хуже, когда его хвалит глупец. Этот вывод совпадает с моралью Ириарте, ставшей в испанском языке крылатой формулой: Si el sabio no aprueba, ;malo! / Si el necio aplaude, ;peor!
Глубже басня говорит о природе суждения. Ценность отзыва определяется не его знаком, а тем, кто его выносит. Похвала некомпетентного судьи не нейтральна — она служит отрицательным свидетельством: если невежде нравится, значит, произведение отвечает вкусу невежд. Поэтому медведь, сопоставив два отзыва, приходит к выводу, который не мог бы сделать из каждого по отдельности.
Вторая мысль касается тщеславия. «Тщеславие никогда не бывает сыто»: медведю мало собственного убеждения, ему нужна чужая похвала. Но именно эта жажда одобрения, доведённая до встречи с подлинной глупостью, излечивает его. Басня не осуждает медведя — она показывает, как самолюбивый, но не лишённый разума человек может прийти к самопознанию.
Наконец, мораль адресована «избранным писателям», и эпитет здесь двусмыслен. Он и почтителен, и ироничен: те, кто считает себя избранными, особенно уязвимы для лести. В контексте литературной жизни Просвещения, с её полемиками о вкусе, правилах и публике, басня выступает предостережением против двух соблазнов — пренебрегать знающей критикой и доверять шумному одобрению толпы.
VIII. О переводе
Принципы
Оба перевода — поэтические и эквиметрические по архитектуре. Польский силлабический восьмисложник передан четырёхстопным ямбом, одиннадцатисложные строки — пятистопным; длинные строки стоят на тех же местах, что в оригинале (ст. 12, 17, 25, 30). В результате получается вольный ямб, традиционный для русской басни, а интонационная разметка оригинала сохраняется.
Число слогов в переводе не обязано совпадать с польским. Польское ударение закреплено на предпоследнем слоге, поэтому польская строка почти всегда имеет женское окончание, и одиннадцатисложник — это его естественная мера. В русском и белорусском силлабо-тоническом стихе мерой служит число стоп, а количество слогов зависит от окончания: пятистопный ямб даёт 10 слогов при мужской клаузуле и 11 — при женской. Слоговой и стопный состав всех строк проверен программно, ударения размечены вручную.
Схема рифмовки оригинала сохранена в обоих переводах полностью, включая заключительное шестистишие ABCABC: в русском тексте чернил — осудил, узор — позор, весах — устах; в белорусском адважна — паважна, слоў — разоў, зганіць — пахваліць. Примечания издания 1830 г. переведены и сохранены за теми же словами.
Русский перевод
Русская версия опирается на традицию русской басни. Польская malpa передана как «мартышка» — басенное имя этого персонажа со времён Крылова. Слово «учёный» в ст. 21 («наш учёный») отсылает к устойчивому русскому выражению «учёный медведь» и одновременно перекликается с malpa uczona оригинала. Польская идиома nie w ciemie bity передана точным русским эквивалентом «не лыком шит», dosyc rozeznany — словами «в меру смышлёный».
Ряд решений носит компенсационный характер. Неуклюжесть Дюпона (niezgrabny) выражена предметным образом — «на пень похож». Процесс зарождающегося сомнения (powatpiewac zaczynalem) передан фразеологической метафорой «червь сомненья вился», которая противопоставлена завершённому «убедился». Польское pisarze wybrani переосмыслено как «избранники чернил». Styl wasz, wyrazy передано почти дословно — «слог ваш, слов отбор»: это плотная, книжная конструкция, выбранная потому, что при сохранении рифмы и схемы ABCABC более свободный синтаксис неизбежно уводит от смысла оригинала.
Утраты: эпитет czulej («в нежном попечении») в ст. 30 не воспроизведён — мораль передана формулой «чтите паче всех»; nie do rzeczy («невпопад») передано несколько резче — «повод для потех»; «в тыщу раз» — сознательное разговорное снижение, оправданное басенным регистром; эпитет «забавный» в ст. 4 добавлен к польскому wesoly и вносит лёгкую насмешку повествователя.
Белорусский перевод
Белорусская версия опирается на общий с польским лексический фонд, и во многих местах это позволяет быть ближе к оригиналу, чем по-русски. Пара павабны — нязграбны повторяет польскую рифму powabny — niezgrabny; сохранены малпа, ганіць (ganic), жвава (zwawo), шалі (szali). Ст. 11 сохраняет будущее время zapyta — «запытае». Ст. 19–20 почти дословны: свинья «ляціць … жвава і лямантуе: “Брава, брава!”». Заключительные строки совпадают с польскими: Ды горш у тысячу разоў, / Калі іх дурань пахваліць — Ale gorzej tysiac razy, / Kiedy je glupi pochwali. «Крок» в ст. 12 точно передаёт польские kroki.
Начальная инверсия Славутай школы выхаванец зеркально отражает польское Wychowaniec slawnej szkoly. Эпитет вясёлы стоит между словами мядзведзь и танец и грамматически относится к обоим. Начинательность польского zaczynalem передана белорусским давнопрошедшим временем быў узяўся, а Juz sie calkiem przekona;em — дословным Ужо зусім пераканаўся. Конструкция Малпа як ганіла — живая разговорная модель с постпозитивным временным як, характерная для сказа.
В ст. 30 польская формула miejcie w czulej pieczy передана полностью: Мядзведзя думку чула беражыце — здесь сохранён и эпитет, утраченный в русском переводе. Ценой стал образ в ст. 29: nie do rzeczy («не к месту») выражено сравнением бы пень у жыце — пень посреди ржаного поля и есть то, что не к месту. Это сравнение замыкает кольцо со ст. 8: медведь, считавший Дюпона пнём, сам оказывается пнём.
Утраты: нікчэмна («ничтожно») слабее по экспрессии, чем szkaradnie («мерзко»); гукае («окликает») смещает odpowiada («отвечает»); знямелы («онемевший») несколько сильнее zmieszany («смущённый»); вядома в ст. 15 — интонационная связка; обращение pisarze wybrani передано ироническим што пішаце адважна, при этом wybrani утрачено. В ст. 34 наречие паважна («степенно, весомо») через корень вага («вес») поддерживает образ весов, тогда как буквальное узважыўшы стоит строкой выше.
Два перевода в сопоставлении
Два перевода решают одну задачу разными средствами. Русский текст ближе к басенной традиции Крылова и опирается на её фразеологию; белорусский ближе к букве оригинала, потому что белорусский и польский языки делят значительную часть словаря и синтаксических моделей. Там, где русскому переводчику пришлось искать компенсацию, белорусский часто позволяет прямое соответствие, и наоборот: эпитет czulej, утраченный по-русски, сохранён по-белорусски, а польская lamance по-русски получила предметное развитие («знаток коленцев и подскока»). Для белорусского перевода существенно и то, что место действия басни — Сморгонь «на Литве» — относится к историческому пространству белорусской культуры, а сам Немцевич родился под Брестом, на нынешней белорусской земле.