Осенняя хандра

Свинцовым куполом нависли небеса,
Стирая грань между землей и небом.
В моей душе — такая же тоска,
Сродненная с природным непотребом.

Но мир сошел с ума. В безумстве красок
Сгорает парк, охваченный огнем.
Клен, не жалея золотых запасов,
Бросает медь под ноги сентябрем.

Береза льет расплавленное злато,
Рябина рдеет, как в бокале кровь.
Природа в октябре безумно рада
Последнему пожару. Но любовь...

Она не греет. В этом буйстве света,
Где каждый лист — прощальная искра,
Я жду от увядающего лета
Не чуда, а холодного костра.

И он горит. Но в пламени багряном,
В охристой дымке, в росчерке ветвей
Я вижу не прощение изъянам,
А черную тоску души моей.

И давит грудь свинцовою плитой
Мрачнеющее небо. Ветер стонет,
Срывая этот царственный покрой,
И наготу ветвей под землю гонит.

Любовь, как этот облетевший клен:
Вчера — пожар, сегодня — горстка праха.
И тот, кто был без памяти влюблен,
Вдруг чувствует лишь боль и чувство страха.

Печаль и осень — давние подруги.
Им не нужны ни клятвы, ни слова.
Они вплелись в тугом, холодном круге
В тоску земли и холод существа.

И мы стоим под этим мрачным сводом,
Где стынет в лужах мертвая листва,
И чувствуем, как с этим небосводом
Сливаются ненужные слова.

Любовь мертва. Ей не восстать из тлена,
Пока над миром властвует ноябрь,
И в жилах стынет, обжигая вены,
Не кровь, а эта ледяная хмарь.