Ростовский филолог о закатном романе Булгакова

МАСТЕРСКИЙ ТРУД
Ростовский филолог докопался до сути романа Михаила Булгакова

Встреча для вас

Катерина Погонцева
РОСТОВ-НА-ДОНУ
«Российская газета» от 18 апреля 2007 г.



ИЗВЕСТНЫЙ ростовский филолог, писатель и литературовед Александр Сидоров завершил работу над исследованием романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Осенью этого года оно будет опубликовано популярным московским издательством. В прошлом году издатель уже выпустил книгу, посвященную тому же роману. Выход в свет нового литературоведческого труда в столь короткий промежуток времени можно объяснить лишь тем, что труд Сидорова не похож на все предыдущие книги булгаковедов.
 
Российская газета | В литературном мире вы больше известны под своим творческим псевдонимом – Фима Жиганец и как автор переводов поэзии русских классиков на блатной жаргон, а также Словаря современного блатного и лагерного жаргона (южная феня). Почему вдруг вас заинтересовал роман Булгакова?

Александр Сидоров | Ну, я бы не хотел войти в историю только как переводчик на феню. Ещё раньше я перевёл на русский отрывки из Гёте, Шиллера, Верлена, множество немецких классических эпиграмм, кое-что из венгерской поэзии, немного из арабской. Немало времени отдаю изучению творчества Александра Сергеевича Пушкина. Многие знают меня как серьёзного поэта, подборки моих стихов печатаются в различных литературных журналах, в том числе в издании Московского союза писателей «Московский вестник», журнале «Таллинн», «Литературной газете». Есть у меня и другие «нехулиганские» работы. Но именно благодаря моему интересу к жаргону и истории преступного мира я и пришел к «Мастеру и Маргарите». Однажды я наткнулся на воспоминания машинистки Варлама Шаламова Елены Александровны Кавельмахер о том, как проводилась кампания за золото. И я поймал себя на мысли, что у неё все описано точно как у Булгакова: «Однажды ночью меня привели в маленький зал со сценой, несколько рядов были заполнены людьми… На сцену вышли какие-то люди и начали кричать, что сейчас на сцену вынесут моего ребёнка и разрежут на части, раз для меня золото дороже…». Напомню, что у Булгакова артист Куролесов читает монолог из пушкинского «Скупого рыцаря», где вдова с тремя детьми умоляла скупца простить долг. И буквальных совпадений – множество!
Меня это поразило, я захотел написать очерк. Позже наткнулся еще на одну интересную деталь. У Булгакова имя Аннушка, Анна – мистическое, связанное с трагедией, смертью. Изучая работы по жаргону 1920-х годов, я неожиданно обнаружил, что в дворовом жаргоне слово «Аннушка» значило «смерть», а «взять на Аннушку» означало «запугать угрозой смерти». Булгаков был репортёром, знал язык улицы и, конечно, это выражение.

РГ | Большинство литературоведческих трудов, которые мне доводилось читать, - жутко скучные, перегруженные терминами тексты.

Сидоров | Согласен. Меня многие ругали за блатные переводы классической русской поэзии на уголовный жаргон, хотя всем же ясно, что это эксперимент, иронический жанр. Если хотите, это пародия на серьёзные лингвистические труды, которые невозможно читать из-за нагромождения терминов и косноязычности авторов. У меня там «лингвистическое» предисловие, параллельные тексты оригинала и «перевода», глоссарий. Умные люди читают и смеются.

РГ | В чём всё-таки главное отличие вашего исследования от других работ, посвященных «Мастеру и Маргарите»?

Сидоров | Перед тем, как писать свою книгу, я изучил громадные пласты булгаковедения, в том числе самые дикие и абсурдные. Чаще всего булгаковеды рассматривают этот роман, исходя из его содержания и биографии писателя. Я пошёл дальше и обнаружил много вещей, которые лежат за пределами самого романа, но которые крайне необходимы для его понимания. Знаете, есть такая наука социолингвистика, она исходит из того, что нельзя изучать слово, не изучив атмосферы, в которой оно живет в историческом аспекте. Две главы - о волшебном глобусе и живых шахматах – вообще почти полностью содержат уникальную информацию. Я не нашёл её ни в одном научном труде о «Мастере и Маргарите».
Существует богатейшая история живых шахмат, а есть булгаковеды. И они почему-то не соприкасаются. Я решил эти линии соединить в отдельной главе. Например, грех не рассказать о том, что в советское время живые шахматы были развиты необычайно.
Это поветрие культивировалось по всей стране. Так, 23 августа 1921 года в Смоленске по инициативе местного Всевобуча состоялось первое в России представление «Живые шахматы». На большой площади мелом и песком нарисовали огромную шахматную доску. Роль шахматных фигур исполняли красноармейцы Всеобуча в белых и чёрных костюмах, под гримом, в париках и с оружием. «Убитые» убирались с поля сражения на санитарных повозках.

Ещё более известно знаменитое питерское шахматное сражение на площади Урицкого (Дворцовой) 20 июля 1924 года.  Партию разыграли сильнейшие шахматисты города мастера спорта Илья Рабинович и Петр Романовский. Посмотреть на матч собралось восемь тысяч зрителей. С одной стороны на шахматной доске сражалась команда «Красный Флот» (моряки в белой форме). Противостояла ей «Красная Армия» в форме защитного цвета. «Коней» играли настоящие всадники; «ладьями» были настоящие пушечные расчёты (по три человека при маленьких пушечках); «королями» - знаменосцы со стягами. Ходы передавались по телефону.

Нарком юстиции Крыленко был ярым шахматистом, он делал все для популяризации этой игры. А в 1937 году грянуло так называемое «шахматное дело»: Крыленко был обвинён в интригах против Сталина. Он послал своих друзей-шахматистов на Дальний Восток к маршалу Блюхеру, и это посчитали попыткой военного заговора. Крыленко расстреляли, многих шахматистов репрессировали. Сразу же после этого в книге Булгакова появляется «шахматная» глава, где Бегемот пытается объегорить своего хозяина…

Для человека 1930-х годов, когда писался роман, – это прозрачная метафора. Или та же сцена, когда Бегемот обманывает Сатану, заменяя короля слоном. В своей книге я пишу, что был такой средневековый авантюрист Паоло Бои, который рассказывал историю, как он однажды играл партию в шахматы с дьяволом. Дьявол предстал перед ним в обличии прекрасной девушки. Он объявила шах, а девушка сказала: «Посмотри хорошенько на доску, это ты проиграл». В этот момент на глазах у Бои ферзь из белого превратился в черного. И это не единственный пример, когда жульничали Сатана и даже…. Сам Бог (когда дьявол в игре с ним объявил Адаму шах, Господь сотворил ферзя - Пресвятую Деву)!

А своеобразная «литературная игра» Булгакова с Ильфом и Петровым? Булгаков брал у них какие-то образы, сюжеты, и переиначивал их, отыгрывал на свой лад. Нехорошая квартира – «нехороший» номер «Геркулеса», «нехорошая машина» Адама Козлевича; хор старушек – хор поющих чиновников в «Мастере и Маргарите»; керосинка бабушки, от которой загорается Воронья слободка - примус, от которого загорается дом, у Булгакова, и так далее. Это был такой негласный спор, кто лучше.

Кое-где у булгаковедов вскользь упомянуто, что в образе Воланда Булгаков вывел Владимира Маяковского. Я начал раскручивать эту тему. Отношения между ними были сложные, поскольку Булгаков ненавидел авангардистские течения, в частности футуристов. Но они встречались частенько на бильярде и мило беседовали. Меня заинтересовало, почему Коровьев ходит в жокейской шапочке. Почему свита Воланда называется рыцарями? Оказывается, критики называли Маяковского и футуристов сумасшедшими жокеями и рыцарями в ослиной шкуре. У Азазело в кармане куриная кость тоже неспроста. Желая эпатировать публику, футуристы вставляли в петлицу деревянные ложки или пучки редиса.

Еще одно отличие от моих предшественников - книга рассчитана на широкого читателя, а не на литературных червей. Она написана простым языком, легко читается. В ней есть и исторические анекдоты, и байки. Я подобрал свыше 400 иллюстраций. Хотя легковесной книгу никак не назовёшь, это основательный труд, который забрал у меня много сил.