Сергей Поганкин. глава 17. Шахматы

Первые ходы

Якиму было семь. Он уже знал буквы. Уже читал по слогам. Уже сидел с отцом над счётными палочками — складывал, вычитал, проверял. Но шахматы — это было другое. Это было взрослое. Это было тайное. То, что стояло в отцовском кабинете, на отдельной полке, в деревянной коробке с резной крышкой.

Яким видел эту коробку. Много раз. Проходил мимо. Смотрел. Не смел тронуть. Знал: отцовское. Не для детей. Не для игр.

Но однажды — зимним вечером, когда за окном выл ветер, а в печи трещал огонь, — отец сам позвал его.

— Яким. Иди сюда.

Мальчик замер. Потом подошёл. Отец сидел за столом. Перед ним — та самая коробка. Открытая. Внутри — доска, разрисованная клетками. И фигурки — маленькие, резные, из тёмного и светлого дерева. Одни — важные, с коронами. Другие — простые, круглые. Третьи — кони, с гривами. Четвёртые — башни, с зубцами.

Яким замер ещё раз. Только теперь — от восторга.

— Садись, — сказал отец. — Будем учиться.

Доска

Отец разложил доску. Провёл рукой по клеткам.

— Это — поле. Как жизнь. Тут всё рядом: свои, чужие, друзья, враги. Тут надо думать. Не руками — головой.

Яким кивнул. Он не понял всего. Но запомнил. Как всегда — намертво.

— Клетки — чёрные и белые. Как день и ночь. Как добро и зло. Как правда и ложь. В жизни — всё вместе. И на доске — тоже.

Фигуры

Отец взял первую фигуру. Круглую, простую.

— Это — пешка. Солдат. Пехота. Идёт вперёд. Медленно. По одной клетке. Первый ход — можно на две. Дальше — только на одну. Назад — нельзя. Как в жизни: вперёд иди. Назад — не оглядывайся.

Яким взял пешку. Маленькая. Тёплая. Своя.

— А дойдёт до конца — станет важной. Ферзём. Или ладьёй. Как солдат, который выслужился. Стал генералом.

Яким посмотрел на пешку. Потом — на отца. Потом — опять на пешку. И понял: это — про него. Про всех. Про жизнь.

Отец взял вторую фигуру. С зубцами. Как башня.

— Это — ладья. Башня. Стоит на месте. Но ходит — прямо. Вперёд. Назад. Вбок. На любое расстояние. Как стена. Как крепость. Не свернёт. Не обойдёт. Прёт — напролом.

Яким взял ладью. Тяжёлая. Крепкая. Как дом. Как палаты отца. Стоит — и не сдаётся.

Отец взял третью. С двумя зубцами. Как корона.

— Это — король. Главный. Без него — всё кончено. Игра проиграна. Ходит — по одной клетке. Медленно. Осторожно. Как хозяин дома. Не спешит. Не рискует. Бережёт себя. Потому что все — на нём.

Яким посмотрел на короля. Потом — на отца. Понял: отец — король. В доме. В деле. В жизни. Он — главный. Без него — ничего.

Отец взял четвёртую. С конём.

— Это — конь. Ходит — буквой «Г». Двумя клетками вперёд — одной вбок. Или — одной вперёд — двумя вбок. Хитрый. Как купец. Как торговец. Идёт — не прямо. Идёт — в обход. Там, где не ждут. Там, где слабо. Там, где можно взять.

Яким улыбнулся. Ему понравился конь. Он сам был — как конь. Мальчишка. Живой. Быстрый. Хитрый. Везде пролезет.

Отец взял пятую. С острым верх.

— Это — ферзь. Самый сильный. Ходит — везде. Как хочет. Вперёд. Назад. Вбок. По диагонали. На любое расстояние. Как огонь. Как вода. Всё пройдёт. Всё сметёт. Если не осторожен — сам погибнет. Но если умён — победу принесёт.

Яким взял ферзя. Тяжёлый. Красивый. Сильный. Как мать. Как Феврония. Которая всё умеет. Всё держит. Всё спасает.

Первая игра

Отец расставил фигуры. Показал Якиму его сторону.

— Ты — белые. Я — чёрные. Начинай.

Яким замер. Потом — взял пешку. Передвинул. На две клетки. Как учил отец.

Отец кивнул. Сделал ход. Своей пешкой. На одну.

Яким снова замер. Думал. Долго. Отец не торопил. Ждал. Молча. Как умел только он.

Яким передвинул коня. Криво. Буквой «Г». Как учил отец.

Отец улыбнулся. Чуть-чуть. Уголками губ.

— Молодец. Думаешь.

Яким порозовел. От удовольствия. От гордости. От того, что отец сказал — «молодец».

Играли долго. До темноты. До свечи. До того, как Феврония позвала ужинать.

Яким проиграл. Конечно. Проиграл. Отец был сильнее. Умнее. Опытнее. Но — не в этом было дело.

Дело было в другом.

После

Отец сложил фигуры в коробку. Закрыл крышку. Посмотрел на сына.

— Понял?

Яким кивнул. Не всё. Но кое-что. Главное.

— В шахматах — как в жизни, — сказал отец. — Думай. Не спеши. Береги главное. Иди вперёд. Не оглядывайся. И — никогда не сдавайся, пока король на доске.

Яким слушал. Запоминал. Намертво. Как всё запоминал.

А потом — спросил:

— Тять. А когда я выиграю?

Отец посмотрел на него. Долго. Серьёзно.

— Когда научишься думать, — сказал он. — Как я. Или — лучше.

Яким кивнул. Понял. Не сейчас. Потом. Когда вырастет. Когда научится. Когда станет — как отец. Или — лучше.

Он ушёл спать. Долго не мог заснуть. Ворочался. Думал. О пешке. О коне. О короле. О ферзе. О жизни, которую надо прожить — как партию. Умно. Терпеливо. До конца.

А утром — прибежал к отцу. С коробкой. С доской.

— Тять! Давай ещё!

Отец посмотрел на него. Улыбнулся. Тихо. По-настоящему.

— Давай.

Историческая справка: В XVII веке шахматы были распространены в купеческой и боярской среде. В Поганкиных палатах на выставке «Кабинет купца Сергея Поганкина» представлены шахматы XVI века. Игра считалась занятием для ума, развивала стратегическое мышление и терпение. Отцы часто учили сыновей шахматам — как символу взросления и перехода в мир «взрослых дел». Фигуры делали из дерева, кости, иногда из металла. Доска могла быть деревянной, с разметкой.