Я — прах неронова двора,
я — пыль александрийских книг,
а время, нас пересобрав,
опять зажгло огни.
Небес горит лабрадорит.
Возничий в нём, господский пёс,
и колесница, и летит
из-под ее колёс
щебёнкой мелкой то, чему
когда-то будет суждено
словами стать. Я их возьму
и брошу на строковье дно.
пусть истирают жернова
слова в слова
слова в слова
«Я — прах неронова двора, я — пыль александрийских книг» — вот это начало сразу задаёт масштаб, и дальше стихотворение его держит: время пересобирает, зажигает огни, и всё это на фоне неба-лабрадорита, где едет колесница. Понравилось, что вы не просто называете себя частью истории, а показываете, как из щебёнки рождаются слова — и эти слова падают на «строковье дно». Особенно сильно финальное «пусть истирают жернова слова в слова»: повтор работает как звук мельницы, и в нём слышно, как язык перемалывает сам себя. Плотно, мощно, по-настоящему.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.