Старик

Священные церкви — златые грибы —
Кучно растут под солнца дождём.
Как кони гнедые, встают на дыбы,
Крест златогривый сияет вождём.

Идёт паства на службу, как на работу,
Мощи святые снова кладут на алтарь.
И встретят все грешные вечер субботы,
А в само воскресенье — накрест янтарь.

Оденет она на кудри, платок.
Крестится пара у церкви дверей —
Божия дочка и божий сынок
Сношались вчера, как пара зверей.

Молится рядом небритый детина,
Под боком супруга, шумит ребятня.
Дома же маслом другая картина:
Пьёт и колотит их день ото дня.

Кровные плачут навзрыд над гробами,
Слезами просят за всё их простить.
Если так надо, то в ящик уж сами,
Мёртвому чтобы дальше пожить.

Ветер разносит их скорбь по округе,
Плач переходит на лающий вой.
Слёзы о сыне, отце, о супруге...
Но не был им нужен, когда был живой.

Бабушка шепчет тихонечко рядом
За мир во всём мире во веки веков,
А потом, заправив сладости ядом,
Травит соседских собак и котов.

Свечку поставит на пыльный канон
Сановник, украдкой сокрывшись в углу.
Челядь по будням к нему на поклон,
Сам же склонился на божьем балу.

Волки на службу в овечьих мундирах
Плетутся покорно в священный дворец.
Последним вулканом дымится кадило,
Грешники носят терновый венец.

Горбатый старик с корявой клюкой
Слушает стоны церковных баранов,
Просит монету костлявой рукой
Под звуки глухие охрипших органов.

Мимо ползёт со службы толпа,
Деда заметит отмытый святоша:
«Во славу Христа, всех святых и попа,
Дай, золотой, мне медные гроши!

Хочешь, голубчик, открою секрет?
Бывал я недавно за той стороной:
Сущего, высшего разума нет,
Не ждите, родимый, загробный покой.

Хочешь — стучи языком об иконы,
Хочешь — забвенно молитвы читай».
Эхо разносит священные стоны,
Как грешник поганый мылится в рай.

Монета упала со звоном в стакан,
Ударила медью в калёную сталь.
Треклятый у церкви стоит старикан,
Отмоленных правит в греховную даль.