Судьба. Censored Version

Жила себе спокойно тётя,
Всего хватало, и вполне
Была довольна жизнью вроде,
Но шутки ради кто-то ей
Возьми и ляпни, мол, поэты
Все «ого-го» и «только в путь»!
Видать, и сам хотел за это
Заполучить хоть что-нибудь.

Она поверила и тут же
Взялась искать, пытая всех.
Отстала чтобы, пальцем ткнули:
«Вон, Лёха, есть за ним сей грех.

Он матом кроет даже в рифму —
Талант как есть, хватай скорей!
А то, что вид слегка пропитый…
Так на износ же: ямб, хорей!»

Она поверила наивно,
Узнала, ходит где и как:
Маршрут хоть не особо длинный,
Попутно успевал в кабак.

Решила — будет всё «внезапно»:
Случайна встреча, «чувства»… акт!
Не до романтики, и ладно:
Важней не «где», а с кем и как!

…Их «страсть» застигла на задворках:
Она и он — огонь и лёд.
Спустя минуту та: «Ну что там?..»
— Я всё. — А врали, что силён…

Он так унижен был презреньем,
Что баб из жизни сразу прочь.
А та везде вопила: «Гений!
На полминуты — где уж ночь!»

С тех пор она познала многих,
Твердя всем встречным как закон:
Слабак любой, кто к рифме склонен,
Но всех ничтожней, ясно, — он.

Поэт не знал все эти годы,
Что стал «виновником» тех бед,
Писал, бухал и даже вроде
Готовил книгу в сентябре.

Трудился сторожем на базе
И бобылём с тех пор и жил,
В душе мечтая: вот бы разом —
И слава! Это был бы шик!

Ну а пока, в финале лета,
Шагал, шепча себе: «Решись,
Роди уже ты рифму эту
На слово грёбаное „жизнь“».

По сторонам почти не глядя —
В уме стихи, в руках блокнот,
Готов на всё той рифмы ради…
…И тут внезапный поворот!

Он оказался на задворках —
На тех же! — столько лет спустя,
Дымил, как водится, махоркой…
Тут вопль хриплый: «Я твоя!»

Бабёнка бросилась на шею,
Он увернулся — ловок был.
— Что, не узнала?! Да-а-а, стареешь…
Но всё такой же, вижу, пыл.

А я узнал — в секунду ту же.
Как тут забыть — всё как вчера…
Ты, говорят, всю жизнь без мужа,
И мужиков притом гора.

Та отшатнулась, пригляделась.
— Поэт?! Какая встреча, ба!
Случилось что? Да ты весь белый…
Болеешь чем? И худоба…

Он резко бросил: «Шла бы на хер!
А помнишь, двадцать лет назад,
Как надо мной смеялась? Страхи
С тех пор со мной те». И в глаза
Ей метко плюнул — та бегом
Скорее прочь, пока цела,
Но поскользнулась и виском
О камень — тут же умерла.

И Лёха понял как-то вдруг,
Что нет сомнений: всё, готова —
Себя избавила от мук,
Причём сама. Издал: «Какого…»

— Вы что, серьёзно?! (В небо хохот)
Ни капли эту мразь не жаль.
Как тварь жила — как тварь и сдохла. —
Подумал и добавил: «Шваль».

Он не был циником по жизни,
Но что-то щёлкнуло внутри,
И Лёха, вроде не капризный,
Возьми и со смеху умри.

…Их хоронили в сентябре,
Могилы рядом — как родным! —
В оградке общей. Даже крест
Из экономии — один.

Спустя неделю, на поминках
Возник вопрос: «Слыхали, нет?
Стихов у Лёхи вышла книга.
Прикиньте: Лёха — и поэт!»


P.S.

Он ямбом матерился, как дышал,
Хореем мог вполне заехать в ухо.
Но мир бы его гений не узнал,
Не сдохни очень вовремя старуха:
При трупе обнаружен был блокнот,
А в нём — недостающие те строчки,
Что дали книге самый скорый ход —
Издательство печать пустило срочно.

Читая magnum opus, всяк гадал,
Кому за сей шедевр мир обязан,
Кто муза та, что встретилась тогда,
Чей путь шёл через книгу сложной вязью.

Разгадка в строках: «Двадцать лет назад,
Когда я брёл, от праведных трудов
Едва влача натруженные ноги,
ОНА явилась. Был я не готов
И потому познал всю горечь скорби,
А в жизнь свою впустил незримо ад…»