Я там, где мы всю жизнь Его искали

Темп — медленный, тяжелый, как шаг старого солдата. Вступление — глухой перебор, похожий на мерный стук сапога по брусчатке, переходящий в звон кадильного колокольчика. Голос — тихий, надтреснутый, без единой капли былого металла.

(Куплет 1)

Харьковский двор. Родительский уклад. Иконостас.
Но в восемнадцать выбрала стезя —
Лейб-гвардия. И государев глаз.

Он начал там, где дым и канонада,
Где в двенадцатом пылала вся земля.
Он прочитал псалом — и встал, как надо.
И вынес шпаги тяжесть из огня.

Тридцать шесть лет — свинец, картечь и сталь.
Восемьдесят пять боёв. Одиннадцать кампаний.
Но пули, что полки в упор сметали,
Не тронули его — ни в грудь, ни в длани.

(Припев)

Не раны — годы. Вот его цена.
Сменить мундир на ветхую хламиду.
Сменить «Пора!» на тишину без сна.
Сменить войну — на скрытую обиду
От мира, что не понял, не простил,
Зачем живой ушел к дверям могилы.
Он просто встал. И тихо дверь закрыл.
Оставив славу на краю России.

(Куплет 2)

Новгород. Корпус. Граф Аракчеев.
Директор. Чин. Но тело — как во льду.
Он сдал ключи. И стал еще скромнее,
Сел в экипаж. И покатил в зарю.

Две дочери. Имение. Задонск.
Но мир семьи — лишь временная пристань.
Когда венчальный отшумел там звон,
Он стал искать обитель, что лучиста.

Оптина. Сон. Племянник. Голос: «Там».
И он пошел, не взяв с собой ни злата.
Он отдал всё. И волю, и чинам.
И стал как все. Андреем для солдата.

(Припев)

Не раны — годы. Вот его цена.
Сменить мундир на ветхую хламиду.
Сменить «Пора!» на тишину без сна.
Сменить войну — на скрытую обиду
От мира, что не понял, не простил,
Зачем живой ушел к дверям могилы.
Он просто встал. И тихо дверь закрыл.
Оставив славу на краю России.

(Куплет 3)

Девятый год в келии. Теснота.
Перепись книг. И слезы на молитве.
Он не искал ни злата, ни креста,
Он просто вел невидимые битвы.

Он не спешил под черный омофор,
Хоть знал, что смерть стоит уж за порогом.
Он проверял: по силам ли крест?
И лишь за три недели — пал пред Богом.

Слеза катилась по седой щеке,
Когда ножницы резали седины.
«Отец Андрей» — в монашеском клобуке.
Счастливей нет для воина кончины.

(Бридж)

И если враг в ночи подступит вновь,
Смутит ум, отберет покой и сон —
Он просит: «Чти. Да воскреснет Бог...»
И кропит стены. И уходит вон.

(Припев — тише, почти шёпотом)

Не раны — годы. Вот его цена.
Сменить мундир на ветхую хламиду.
Сменить «Пора!» на тишину без сна.
Сменить войну — на скрытую обиду
От мира, что не понял, не простил,
Зачем живой ушел к дверям могилы.
Он просто встал. И тихо дверь закрыл.
Оставив славу на краю России.

(Аутро — один голос, без аккомпанемента)

А после смерти — сад. И пенье птиц.
И белый свет, похожий на хрустали.
И голос: «Видишь, брат? Не надо лиц.
Я там, где мы всю жизнь Его искали».

Тишина.

Схиархимандрит Андрей (в миру генерал;майор Андрей Андреевич Петровский; 1786–1867) — редкий пример полного отречения от славы и чинов: пройдя 85 сражений и не получив ни одной раны, он завершил жизнь в Оптиной пустыни, девять лет проведя в строгой келейной молитве и приняв монашеский постриг за три недели до кончины.