***

Бабье лето паутинкой улетело,
Унесло с собой последнее тепло,
Напоследок закружило с листопадом
И заплакало, прощаясь с сентябрём.

А октябрь пришёл с дождём холодным,
Ветреный, с простуженной душой,
С хриплым голосом, укутанный шарфом.

Осень встретила его вес;лая 
Ярко рыжая и в платье золотом.
Заружилась в вальсе безмятежная
И пленила откровенной красотой.

И октябрь был околдован яркостью.
Всё кружился в вальсе вместе с ней,
А она, танцуя страстно, ветрено,
Так беспечно растеряла  красоту.

Эта страсть была объята пламенем
И сгорела в тот же миг огнём.
Осень, потеряв красу, заплакала,
А октябрь умчался как шальной.

Улетел, как будто бы и не был он,
Не любил и в танце не кружил.
Стала осень вмиг унылой, серою,
Больше плакала и злилась на людей.

Иногда лишь вспоминала солнышко,
Как весной отогревалась им,
Расцвела и стала вновь красивая.
В кружевном и лёгком платьице,
С длинною и пышною косой.

А пока, пока она унылая.
И всё больше плачет по ночам,
Замерзает равнодушно в холоде,
Кутается в серый старый плащ.

Угнетая всех тоской и сыростью,
Раздражая, скоро надоест.
Будут ждать все зиму с нетерпением,
Чтобы снег украсил серость дней.

А зима придёт хоть и холодная,
Но шикарная во всей красе.
В своей белой шубе неприступная,
Серебром украсит всё вокруг.

Вот такая жизнь наша беспечная.
Юность нежной красотой манит,
Зрелость яркостью своей пленит,
Только старость серая, унылая
Раздражает всех и вечно злит.

Бабий век так быстротечно, короток,
Главное — в душе будь молодой.
И в любом сезоне будь прекрасная,
Будь всегда во всём сама собой.