Тот, кто приказывал солнцу

Книга путей откроется на той странице, что выберет рука. Твоя? Судьбы? Провидения? Случайности? Не верь в случайность! Именно она и есть тот камень, который не обойти. «Прямо пойдёшь… Направо пойдёшь…» Налево не ходи против солнца! — если ты не солнце. Тогда тебе и книгу открывать не нужно — ты сам — книга.

Он строил себя через эпатаж. Лихо закрученные усы, тонкими рожками молодого месяца указывали на выпученные, широко поставленные глаза. В мерцающей глубине которых становилось зябко. Если кому-то удавалось заглянуть туда. Чаще забрало чёрного рыцаря было опущено как раз до острозаточенных кончиков усов. Улыбка, которую он носил не снимая, впоследствии стала символом Анонимуса, но оставим это на совести иллюстратора комиксов Дэвида Ллойда.
Уверенно владея кистью и тонким зрением сновидца, он отринул прямой, как палка неадертальца, путь классического реализма и, засучив рукава шёлковой сорочки, принялся красить окружающий мир в цвета сюрреализма. Образы черпал в ночных сновидениях. Слегка поторапливая их бокалом вина. Белой пыльцы на его чёрных усах никто никогда не видел.   
Он строил себя через эпатаж. И толпа его короновала. Должен же кто-то возглавлять толпу? Указывать, направлять, обещать, обнадёживать и изредка позволять себя поругивать. Полотна продавались с бесстыдством уличной девки. С тем, чтобы богатые дома на аукционах пускали их с молотка, но уже как светских дам, а то и как фавориток короля-Солнца.
Рос капитал. Известность, слава, почёт. Нет, он не чувствовал себя сутенёром и поставщиком шлюх. Он из копеечной холстины делал деньги. Алхимик. Маг. Чародей и волшебник. Король эпатажа! Тициан? Леонардо, сохнущий годами над Джокондой? Жалкий юнец. Что он знал об эпатаже? Их всех затмила тень. Лишь он один не отбрасывает тени.
Высокая скала над городом давно останавливала взгляд художника. Слышу крики из толпы: «Новатор. Гений. Творец!» Вот над этим неистовым гулом он и задумал построить мастерскую. Кто, как не он прикажет светилу: встань над горизонтом! Освети мои полотна!» Вскоре к мастерской на вершине скалы вели ступени для паломников и лифт для мастера. Газетчики, словно малярийные комары, мгновенно разнесли весть о «властители солнца» по миру. Должен же кто-то приказывать солнцу?
Каждый рассвет он встречал на площадке перед мастерской. Раскинув руки, поднимал солнце из ночного небытия. С каждым днём росла уверенность, что не выйди он и не раскинь рук, ночь не уступит, не сдастся.
Внизу в долинах люди задували фонари, глядя на его силуэт в рассветных лучах, и говорили: «Вот он, наш свет». Это он зажигает небо. «Так и есть… Так и есть!» —подхватывал город.
Он смотрел на звёзды, и всё чаще задумывался о правоте мироздания. Люди стали замечать, что звёзды уже не так заметны на ночном небе. Но однажды солнце взошло за его спиной, и прямо перед собой — он впервые увидел свою тень: огромную, чёрную, ползущую по склонам на город. И с ужасом понял: пока он затмевал собою небо и властвовал над солнцем, тень его уже стала больше него самого. Теперь тень властвует над ним.
Мастерскую переоборудовали в обсерваторию. Полотна всё ещё ходят по рукам, как дорогие шлюхи. Лихо закрученных усов под широко поставленными глазами давно никто не видел. Тень пожрала короля эпатажа.

   04.10. 2026