Разлука...

«Вот скажи мне, брат лихой...
Ну хто придумал эти разлуки...?
И жжёт так, шо лёд таёжный в раз растопит... А шо делать...?
Надо грызть... Науку... Кому грызть?... Зачем?....»


В Одессе осень, облетает клён у Дюка,
На Малой Арнаутской — тишина.
Для Гриши-вора эта серая разлука —
Хмельней и злее контрабандного вина.
Ты укатала в ту столицу на учёбу,
Наган сменила ты на книжный переплёт.
А я бродяга, не был недотрогой,
Но сердце ранено, и, как шальное, бьёт.

Я помню ночи... Тоська, в кожанке потёртой,
Когда волки за нами выслали конвой.
Ты шла на принцип, сумасшедшая до чёрта,
Но почему-то оставалась лишь со мной.

В хлам протоколы, пальцы грела у лимана,
Шептала: «Гришка, завяжи; со скоком...»
Теперь сижу один у старого платана,
И эта память мне выходит боком.

Моя ты Тося, комиссарша дорогая!
Москва забрала твой суровый, честный взгляд.
А в нашей гавани прибой волну качает,
И пацаны опять на «дело» ходят в ряд.
Ты променяла  Молдаванку на гранит,
Но в сердце ра;неном любовь огнём горит!
Я жду тебя, дурёха, слышишь, жду...
Пока закон не потушил мою звезду.

Прислали весточку: шо ты  в шелках, в почёте,
Грызёшь науку для советской для страны.
А у меня наган опять на взводе, на учёте,
И за спиной — карманы, шо всегда полны.
Я б завязал, клянусь, порвал бы с этим фартом,
Приехал в город твой, забился в уголок.
Но связан я с Одессой-мамой, как по картам,
И у порога ждёт меня казённый срок.

Моя ты Тося, комиссарша дорогая!
Москва забрала твой суровый, честный взгляд.
А в нашей гавани прибой волну качает,
И пацаны опять на «дело» ходят в ряд.
Ты променяла Молдаванку на гранит,
Но в сердце ра;неном любовь огнём горит!
Я жду тебя, дурёха, слышишь, жду...
Пока закон не потушил мою звезду.

«Шумит Привоз, за шторами рассвет...
И нету  Тоськи, и спасенья нет.
Вернись, фартовая, Гришуню обними...
А то с тоски...
пристрелят  бе;сы...
чёрт меня возьми...