Кормление Теней

Мир выпил ночь и скорчился в бреду,
Забившись в щели окон и каморок.
Я выхожу на ржавую слюду
Туда, где свет фонарный липок, горек.

Мой дух распят на вертелах тоски,
Он сам себе мучитель и каратель.
Я рву зубами времени куски,
Как бесноватый, бледный созидатель.

Писать - колоть иглою вену дня,
Сливая стоны, маски и обиды,
И пожирать, подлогов не тая,
Чьи судьбы мною же разбиты.

Мне яд упреков сладок, как нектар,
В чужих слезах я вымочу страницы.
Творец сидит, как старый коновал,
Срезая кожу с памяти блудницы.

Никто теперь не вспомнит, кто распят,
Чья кровь питала эти краски.
Там, на листах, слова горят,
Скрывая тайну этой страшной сказки.

Тени кормятся не абстрактным вдохновением, а конкретными «кусками времени» и «кровью». По сути боль в моих строках становится единственным источником подлинности. Мой герой отвергает светлое или нейтральное, ему нужна только изнаночная, страдающая сторона жизни. Маски и обиды сливаются, чтобы стать чернилами для стихов. И вишенка на торте: искусство потребляет жизни, но история запоминает только текст на листах, стирая личности тех, чьей кровью он написан.