Наш дом

Топот ног на потолке.
Гарью понесло со свалки.
И мужик на поводке
водит старую овчарку.

Едет наш зеленый лифт.
Едет - этажи считает.
Коммунальные рубли
Мосжилищник вымогает:

беспристрастен и суров
файлик, в нём лист А4:
накопилося долгов
у семнадцатой квартиры!

Впрочем, деньги тоже есть -
из бумаги, из металла;
и на выкупы невест
тут их тратили немало.

Песни пели в тишину,
сказку делали здесь былью.
Масштабируем страну -
всё в подъезде в изобилье.

Тень, искусственный цветок,
банка «Nescafe», окурки,
в проводах шуршащий ток.
 - Заселились одни чурки! -

бабки семечки грызут,
косточки перемывают,
пластиковую лозу
от прохожих охраняют.

Перед тем как на насест
сесть, изведала немало:
потеряла ум и честь
и невинность потеряла.

А теперь и не икнут.
Нет грехов у старожилов.
Кто-то сверху бьет жену -
снова, значит, заслужила.

- Тут без сдачи, но проверь.
Девушка с улыбкой милой,
приоткрыв в ночнушке дверь,
ждёт курьера из ВкусВилла.

Бегуны и алкаши
зачехлили свои дрели.
Есть гитара для души,
может даже есть свирели.

Рифма к слову есть «звезде».
К правым - левые есть тапки.
По подъезду - знать бы где -
пораспиханы закладки.

На балконе есть коньки,
клюшки и велосипеды.
Есть весенние деньки.
За стеною есть соседи.

В доме мусоропровод
есть. Вчера что-то дымилось.
И орут неделю - вот
это кошки расплодились!

Есть бардак и есть уют.
Слов не выкинешь из песни:
здесь живут и здесь блюют,
здесь целуются в подъезде.

Мир весной идёт на слом,
расцветает снова летом.
Утешают за углом:
 - Ничего, что Бога нету…

Будет радостно душе
здесь московскою весною.
И когда-нибудь уже
поликлинику достроят

2024