Право быть услышанным

Когда стол привезли из мебельного магазина, он выглядел безупречно — с зеркально гладкой поверхностью и резными ножками.
Хозяин задержал на нём взгляд, провёл ладонью по столешнице и удовлетворённо хмыкнул:
— Добротная вещь.
Стол едва заметно шевельнулся, не то от этих слов, не то от того, что его наконец поставили на своё место.
Теперь он стоял посреди просторной гостиной, залитой мягким дневным светом. Вокруг была новая, непривычная обстановка, но всё же он надеялся на бережное обращение.
Однако его ожидания не оправдались.
На его отполированную до блеска столешницу внезапно опустили кастрюлю, дышащую паром.
Следом появился хлеб. Лезвие ножа скользнуло по румяной корке со слабым хрустом, оставляя тонкие, но заметные царапины…
— Ай… — с досадой произнёс стол. — Разве так можно?..
Но его никто не услышал.
Вскоре в гостиную ворвалась шумная компания. На стол поставили бутылку водки «Столичная», рюмки и тарелки с холодной закуской. Смех становился всё громче.
Кто-то навалился всей тяжестью тела на столешницу, сдвинув посуду. Кто-то ударил по ней ладонью. Бутылка с глухим стуком опрокинулась и едва не рухнула на пол. Разговоры усиливались, жесты становились резче.
Стол словно сжимался от каждого прикосновения, не понимая, почему с ним обращаются так небрежно.
— Осторожнее бы… — тихо произнёс он. — Я же не железный…
Начались песни и танцы до упаду. Пол и стены дрожали. Стол, набравшись терпения, ждал, пока компания не угомонится.
Наконец, спустя несколько часов все разошлись по домам. В гостиной повисла тишина.
Хозяин грузно опустился в кресло, прикрыв глаза.
И тут…
— Ну и обращение… — глухо произнёс стол. — Ни стыда, ни совести…
Хозяин открыл глаза, прислушался — тишина. Он помотал головой и тихо произнёс:
— Показалось…
Лёгкая усталость снова начала клонить его в сон.
Но голос вернулся:
— Бутылка ударялась о столешницу так, будто она создана для грубого обращения.
Он резко выпрямился и огляделся.
— Это ещё что?.. Кто здесь?
— Я, — заявил о себе стол.
Тишина стала плотной.
Он замер и тихо произнёс:
— Всё… допился… Кажется, белая горячка…
— Я существую, — спокойно повторил стол.
Хозяин внимательно посмотрел на стол, будто впервые замечая в нём не просто предмет, а нечто большее.
— Значит… ты разговариваешь?
— Я лишь говорю то, что долго оставалось без ответа.
Хозяин сглотнул подступивший к горлу ком.
— И давно это началось?
— С того момента, как на мою столешницу поставили горячую кастрюлю.
Хозяин дома оглядел гостиную, словно ожидая, что вместе со столом оживёт и всё остальное.
— Чего ты от меня хочешь?
— Простого уважения и бережного обращения.
Он усмехнулся — устало, но уже без прежнего страха.
— Хорошо. Буду внимательнее.
Стол не ответил сразу. Лишь спустя паузу произнёс:
— Благодарствую.
В гостиной снова повисла тишина.
Хозяин несколько секунд сидел неподвижно, не сводя глаз со стола. Потом вдруг вскочил с кресла:
— Боже мой! Говорящий стол! — Он всё ещё не до конца верил собственным ушам.
С той поры хозяин стал бережно относиться к мебели. А стол словно обрёл новую жизнь — спокойную, благополучную, наполненную заботой. Со временем его даже накрыли белой шёлковой скатертью.