Спящая красавица Кошмар в шипах

Королевство в золоте, но в сердце — пустота,
Родилась принцесса, чище нет листа.
Пир гремит на залах, гости пьют вино,
Но тринадцатой колдунье место не дано.
Она вошла как призрак, в чёрном, как смола,
И улыбка криво губы ей свела.

«Я дарю подарок, что не снять вовек:
В день шестнадцатилетия уснёт ваш человек.
Уколовшись веретеном, канет в мёртвый сон,
И весь замок вместе с нею выйдет на поклон
Вечной тишине, что съест и звук, и свет».
Вот такой вот дар на много долгих лет.

Король сжигал все прялки, издавал указ,
Но судьбу не спрячешь от голодных глаз.
Вот шестнадцать лет, принцесса — как цветок,
Слышит странный шёпот, тихий молоток.

В старой башне, в пыльной, запертой давно,
Старуха предёт нити, смотрит ей в окно.
«Что это, скажи мне?» — «То веретено».
Палец уколола. Всё предрешено.

Сон — не избавленье, сон — это тюрьма,
Где сознанье вязнет, где царит зима.
Стол накрыт, но тлеет пиршества еда,
Паутина глушит смех и голоса.
Проклятье ждёт свой час, оно не спит, поверь,
И для каждой жертвы приоткроет дверь.

Замок пал в объятья колдовского сна,
А вокруг полезла терновая стена.
Шипы росли как иглы, острые, как нож,
Разрывая плоть любого, кто на ложь
О спасенье купится. Сотня лет прошла,
Стена из мёртвых принцев под замок тот легла.
А принцесса видит сны, которым нет конца,
Где колдунья шепчет ей с её лицом лжеца.

Принц пробился к замку, он нашёл её,
Но красавица во сне — это её небытиё.
Он целует в губы, холодней, чем сталь,
И она открыла очи, глядя молча вдаль.

Но в глазах не радость, а столетний мрак,
И душа её — проклятья верный знак.
Она проснулась монстром, что питался сном,
И весь мир ей станет праздничным столом.