opus 52

В человеческой смерти нет красоты.
Теперь совсем дистанцировались, отдалились, распались.
Трава не стала расти. Прости всё, что из меня выходит наружу.
В зимнюю стужу или поздней весной
я хочу быть только с тобой одной.
Лист падает медленно, ты пытаешься поймать его, но
тщетно. Моя жизнь стала совсем бессюжетной без тебя.
Как бы ты ни думала- ты важна.
Ты так прекрасно-маняща,
я всё чаще вспоминаю водичку,
что окружала наши тела.
Я люблю тебя в бесконечном своём подражании.
Дрожание моих рук связано не с алкоголем,
а с пристрастием любви.
Проживи свою жизнь так, будто меня и не было.
Но трава всё-таки растёт -упрямо,
сквозь трещины в асфальте, сквозь пальцы,
сквозь то, что мы называли «навсегда».
И если меня не было,
то кто же тогда
стоял у окна в четыре утра (может позже)
считая прохожих, как будто они -
это слова, которые я не сказал?
Кто пил холодную воду,
что помнит тепло
не моего тела, а твоего?
Кто падал так медленно, как звучит Лист,
который никто не поймал, но который всё ещё летит?
Я не был.
Не существовало.. Но было
дрожание рук, и это дрожание-
не болезнь,
не порок, а способ держать то, что нельзя удержать,
или удержать я не мог.
Проживи свою жизнь так, будто меня и не было,-
но если вдруг на секунду тебе покажется,
что кто-то назвал твоё имя
в пустой комнате, -не оборачивайся.
Не верно то, что в сердце моём,
отдавая, мы только берём.
Звук как масса невидимых нитей,
мы - силуэты в сонме размытий.
Событий не случится вереница,
то чему положено, увы не сбыться.
Не спиться бы мне, одинокому путнику,
Ты была моим, моим неисбывным спутником