Красное на сером

Мать ей сказала: «Не сходи с тропы, дочка».
И всунула в руки корзинку с едой.
Но лес этой ночью поставил все точки,
Решив, кто тут мёртвый, кто — злой.
Её шапка была не из шёлка, из шерсти,
Пропитанной кровью забитых ягнят.
Она знала все тропы, все тёмные мести,
И знала, что волки ночами не спят.

Тропинка петляла, как змей под ногами,
И лес наблюдал сотней жёлтых глазниц.
Он не был врагом ей, он был её храмом,
Где нет ни законов, ни рамок, ни лиц.
И Волк, что шагнул к ней, был серым, как пепел,
Но он был не просто голодным зверьём.
Он был тем, кто слухи и сплетни лелеял,
Кто знал эту девочку, кто был с ней знаком.
«Куда ты идёшь?» — его голос был бархатом лжи.
«К бабуле, она захворала, лежит».
«Есть путь покороче, давай поспеши»,
Волк сам ухмыльнувшись, к бабуле бежит.

Он знал, что в избушке не старая плоть,
А только пустая, холодная печь.
Он знал, что девчонка пришла побороть
Не волка, а то, что не выразить в речь.
Он сам был приманкой, лишь частью игры,
Не зная, что девочка с лесом на ты.

Красная Шапка идёт сквозь туман,
Её капюшон — это знамя войны.
В её голове — безупречный обман,
Она — порожденье лесной тишины.
Не жертва, а хищник, что ищет свой след,
Не девочка с пирожками, а рок.
И Волк — это просто дешёвый билет
Туда, где она сама — бог и пророк.

Он в домик ворвался, там пахло бедой,
Там не было бабушки, только кровать.
Он лёг под чепец, притворился больной,
Решив свою главную роль доиграть.
И вот она входит, и дверь заскрипела.
«Привет, моя внучка», — провыл он сквозь смех.
Она подошла, на него посмотрела,
И вынула нож из-под красных одежд.

«А почему уши твои так велики?»
«Чтоб лучше услышать твой трепетный вздох».
«А когти зачем, как острые пики?»
«Чтоб крепче обнять тебя, мой мотылёк».
«А зубы... зачем тебе эти клыки?»
«Чтоб съесть тебя!» — рявкнул он, прыгнув вперёд.
Но встретили прыть ледяные штыки,
И нож вспорол легко серый живот.

Красная Шапка стоит в тишине,
Её капюшон забрызгала кровь.
Она победила в кровавой игре,
Доказывая свою силу и новь.
Не жертва, а хищник, что кончила след,
Не девочка с пирожками, а рок.
И Волк — это просто дешёвый билет
Туда, где она сама — бог и пророк.

И не было криков, и не было слёз.
Она не спасала ничью больше жизнь.
Она принесла лесу то, что он нёс
В себе миллионы мучительных зим.
Она принесла ему жертву и дар,
И лес, принимая её, замолчал.
Охотник нашёл только брошенный дом,
И волка с распоротым напрочь нутром.
И красную шапку на старом гвозде...
А девочка... Девочка скрылась во тьме...