Три кошки

    ­Ночью похолодало, так что все три дышащие воздухом свободы кошачьи создания ещё задолго до рассвета ринулись домой. Прибежали на крыльцо – и давай мяукать. Хозяева услышали их и впустили. Наелись хвостатые гулёны из своих мисочек и отправились спать в любимые места, рядом со своими благодетелями. Серая с белыми крапинами на мордочке, напоминающими маску устрашения,  Люська, самая старшая, по животам растянулась: две лапы и хвост – на хозяине, голова да две лапы – на хозяйке. Таська, чёрная, как самая тёмная южная ночь – в хозяйских ногах улеглась, поближе к самому краю кровати. Лиська, рыжий в белых тапочках и в благородном галстуке снежной пушистости – в уголок полки с книгами в стеллаже, пристроенном вплотную к постели человеческой пролез, – оттуда весь домишко – как на ладони, –  клубочком интеллигентно свернулся, хвостиком прикрылся...
                Мурлычут втроем, дремлют, да думы думают. Люська – о том, что на хозяевах спит, и если опасность грянет, как гром на голову, не забудут они свою любимицу, незаметную в непогоду – спасут, с собой заберут. Таська думает: "Я с краю лежу – спрыгнуть и убежать смогу, если что, с чернотой ночной подкроватной сольюсь". А Лиська, потягиваясь, в полглаза посматривая, свои мысли в голове крутит: "А я, если враг какой явится, хоть рыжий, не бесстыжий – просто сообразительный, в уголке среди многокнижий, всегда спрячусь: оттуда всё видно, а меня, наблюдающего за всем происходящим, никто не найдёт, хоть и не козлёнок я из сказки про козу и волка…"   И каждый из хвостатиков, частично полосатиков при этом подмурлыкивает про себя: " А я-то всех умнее! А я-то всех мудрее! Ос-тор-рож-не-е-е-е!"
               И только хозяевам не уснуть никак – ворочаются они, вздыхая: "Как бы кого из подопечных не раздавить ненароком...."
02.10.26.

Фото автора на рабочем месте в "Поющем вагоне" детской железной дороги  –из семейного архива