Первое

Черт, я и жить не стараюсь.
Нагибаюсь, надо поднять очки.
Очки надел, все вижу, но увы,
Нет дальнейшей прокачки.

Увидеть бы дальше носа,
И что же тогда будет?
Кататься буду я на верблюде.
Я их и вживую не видел,

Но, думаю,  будет просто.
Степлером желаний закрепил
В теле своем старание себя ради,
“я себя победил”, – запишу в тетради.

Проклинаю себя и всех на свете.
За что же слову и ей с таким именем
Досталось зевание при малейшем
Даже косвенном упоминании.

В теле при жизни копятся трещины.
Черт, я жить уже не стараюсь.
Пришли мы по новой к такому же,
Где та конечная?

Тормоза. Кильки в банке летают.
Снесет держащихся и уверенных
В собственных силах килек.
До новостей падких потом

Донесется молва об опечаленных
Судьбах, жизни родичей чьих
Нелегкая с грязью смешала и
Спутала в оковы небытия.

О тормоза…
О нелегкая…
Все закружилось так траурно, медленно, тленно и бренно.
Бренчу туда сюда, медитаторы…
Разлетаются. То ли они, то ли пальцы.
Падает облако. Это конец, был уверен я.

Заснул и запутался в мыслей потоке я,
Из сна я в сон проваливался.
Черт, почему я в поезде, кто вооружен был
Метафорой банки и кильками завтракал.

Квакают прохожие, уснул на лавочке в парке.
Привидилось, причудилось.
Вот и спи, называется, в спокойствии.
Аж очки с носу уехали. Поднимаю.

Стих что ли белесый какой написать,
Пойду покурю что ли в родном парке,
А после поиграть в доминошки,
Да поаукать как в детстве в знакомой арке,
Да потопать, не берегу я ножки.