Эльфар симфо-фантазия в семи частях

с монологами Эльфариды и Эрлега

Предыстория
Эльфарида — голос Эльфара
Её зовут Эльфарида. Имя звучит как первая нота аккорда — и не случайно: она родилась в первой октаве. Когда Эльфар строили, каждый камень настраивали на голос. Город — инструмент, а Эльфарида — его первая струна. Не жрица, не королева — звук, облечённый в тело.
Она родилась, когда Атлантида уже дрожала в страхе и разрывала связь с высшим миром. Не от матери — от резонанса: молния ударом отделила Эфирный остров от материка, и звук, которым остров рвался от гибнущей земли, был такой силы, что воздух сгустился и стал плотью. Так говорит предание. Правда это или миф — она не знает. Она помнит только одно: потоп обрушился девятым валом, и над водой прозвучало тихое: «Эльфа…». Длинный, низкий стон. И в этом стоне — она.
Город мог бы утонуть. Но Ра — свет, который слышит звук, — замкнул Эльфара в круг. Круг света стал кругом пути: Эльфар не тонет, пока звучит. Город вырос в явленный аккорд — город солнца, где камни ловят свет и переводят его в звучание.
Когда последние строители и хранители уснули — от усталости, от времени, от горя по ушедшей родине, — она осталась. Одна. Потому что кто-то должен держать ноту. Если замолчит она — город не разрушится. Он погрузится. Не в воду — в тишину. А тишина глубже любого океана.
Она держит его веками. Не силой — дыханием. Она поёт, когда спит. Она поёт, когда не может. Она поёт, когда забывает, зачем. Голос стал не её — города. Она не живёт в Эльфаре. Она и есть Эльфар — его звучащая часть.
Но борьба не кончается. В каждое полнолунье со дна поднимается неодолимый отзвук Атлантиды — мёртвая мать зовёт дочь домой, в тишину. Волна подступает к городу. И тогда Эльфарида молится: «Эль-Ра, Эль-Ра, не оставляй заботы». И свет замыкает круг — до следующей луны.
Она устала. Не от труда — от одиночества звука. Одна нота, даже длинная, — не аккорд. Город держится, но не звучит, а гудит, как струна, которую натянули и забыли отпустить. Всё тише голос — и сама мольба. Ей нужен не спаситель. Ей нужен второй голос — чтобы нота стала созвучием.
Эльфар, Эльфар… Но прежде — Эльфарида.
Она в октаве первой родилась.
Уже дрожала в страхе Атлантида
И разрывала с высшим миром связь.
И отделила молния ударом
Эфирный остров от материка.
Обрушился потоп девятым валом,
И прозвучало тихое: «Эльфа…»
И этот стон, и этот возглас — нота!
Краеугольный камень, вечный звук.
Качала на руках сама природа,
И щедрый Ра замкнул Эльфара в круг.
И стала Эльфарида строить город,
И город вырос в явленный аккорд.
Сказание слагается не скоро,
Но светлый Ра за Эльфариду горд.
Эльфар, Эльфар… Не стены, не гранит —
Эфир послушный радости созвучий.
Эль-фа… Эль-Ра — основа, монолит,
И в каждой терции счастливый лучик.
А Эльфарида строит новый мир,
И город солнца крылья расправляет.
Эльфар, Эльфар — сверкаешь, как сапфир,
Эль-Ра звучание благословляет.
Но в полнолунье слышится со дна
Неодолимый отзвук Атлантиды,
И угрожает городу волна.
Услышь, Эль-Ра, молитвы Эльфариды.
Веками продолжается борьба.
Эльфар, Эльфар, без Эльфариды что ты?
Всё тише голос и сама мольба:
«Эль-Ра, Эль-Ра, не оставляй заботы».

Пролог
Звук до имени. Странник ещё не знает слова «Эльфар».
Странник не знает слова «Эльфар». Он слышит гул — как напряжение перед грозой. Идёт, потому что стоять невыносимо. Не путь зовёт, а тишина вокруг звука — пустое место, где звук должен быть, но его нет. Он идёт к этому пустому месту.
И тогда — впервые — прорывается стих. Не из головы — из земли, из гула, из того пустого места, где звук должен быть:
Эльфар, Эльфар… звучит и сердце ранит.
Так аромат неузнанный дурманит.
Так отдаёт тепло нагретый камень,
И слышен шёпот: «Я навеки с вами…»

Я задаюсь вопросом: «Эльф, ты с нами?»
Я — Фар, нашедший небо с облаками.
Я — дух эфирный, лёгкий и воздушный,
Бескрылый, ветреный, лечу над сушей.

Смотрю на реки — ленты для Эльфара.
Смотрю на горы — лишь Кайлас мне пара.
Нырну в ущелье, и дракон дремучий
Мне расстилает радугу созвучий.

Дракон, дракон… Эльфар, Эльфар… ты рядом?
И эхо отвечает: «Взглядом… взглядом…»

Часть I. Звук до имени
Человек прикладывает ухо к земле — и слышит не корни, не воду, а пульс, которого не должно быть. Низкий, гудящий, как струна, которую тронули, но не ущипнули. Он встаёт. Идёт.
Он не знает, куда. Он знает только — откуда: от тишины, которая давит. От каждого города, каждой деревни, каждого дома, где люди живут, не слыша. Где звук умер, и никто не заметил.
Он идёт на восток. Или на звук — что одно и то же.
*  *  *
Видение не принесло свободы.
Теперь «Эльфар» звучит как фа-диез.
И в нескончаемом движенье коды,
Я слышу: «Умер и опять воскрес!»

Кто мой мучитель с голосом природы?
Я не хочу ни пить, ни есть, ни спать.
Лишь созвучу аккордам вечной коды,
Но кто откроет, что иду искать?

Создателя невидимой вселенной,
Строителя прекраснейших миров,
Чьё имя повторяю вдохновенно?
Скажи, Эрлег, — я отзвучать готов.

Часть II. Имя
Имя приходит не сразу. Сначала — обрывки: «Эль…», «фар…». Он произносит — и чувствует, что слово произносит его, а не он его. Как будто имя существовало раньше, чем он родился. Как будто его назвали уже давно — и он только сейчас вспомнил.
«Эльфар» — как удар в колокол под водой. Слышно, но глухо. Больно и тепло одновременно. Он повторяет — и каждый раз больнее, и каждый раз теплее. И каждый раз — ближе.
Далеко-далеко, у зеркала воды, Эльфарида чувствует: кто-то идёт.
Эльфарида. Внутренний голос
Мне видится за горизонтом отблеск,
Доносится чуть слышный гул струны.
Кто дух смирил и спрятал в ножны доблесть?
Кто позабыл себя, земные сны?

Должно быть молод, обликом прекрасен, —
Не вдруг услышать молнию стрелы.
А он «Эльфар» расслышал, пусть и частью,
И зов несёт, не ради похвалы.

Что перед ним? Какие испытанья?
Леса, дубравы, рощи ли, холмы?
Он позабыл все прежние желанья,
Кто перед ним сейчас, исчадья тьмы?

Часть III. Реки
Реки — не препятствие, а указатели. Каждая — лента, ведущая в одну точку. Но реки текут по поверхности, а Эльфар — под звуком. Река показывает направление, но не дорогу. Дорогу показывает дно: если нырнуть, услышать, что несёт течение, — оно несёт к Эльфару.
Странник стоит в месте слияния двух рек и слышит: обе несут один и тот же звук, только в разных тональностях. Плеск как шёпот. Вода не булькает, а диктует.
Он идёт по руслу. Босиком. Вода до колен. Течение толкает в спину — не как сила, а как приглашение. Странник не сопротивляется и не торопится. Он слушает.
*  *  *
Светла и широка речная лента,
О чём-то думает, кому поёт?
Не скажет, но ждала того момента,
Когда судьба к ней вестника пришлёт.

Но я не вестник — сам ищу ответы.
Но подойду, подставлю ей ладонь.
Как много в струях чистоты и света,
И в каждой капле кроется огонь.

Звучат стихии в отклике едином,
Эльфар… Эльфар… Вновь слышится рефрен.
Какая-то должна же быть причина,
К чему мне слышать снова песнь сирен?

Пойду вдоль берега — слышнее голос.
За поворотом виден горный кряж,
Переливается в воде, как полоз,
Но та вершина — грозный, вещий страж.

Часть IV. Горы
Горы — последнее, что помнит Эльфар. Дракон, уснувший у границы, оброс камнем, стал хребтом. Ущелья — его складки. Странник входит в ущелье — и дракон просыпается: не телом, а звуком.
Камни гудят, как трубы органа. Радуга — не свет, а звуковая волна, видимая глазом. Каждый цвет звучит нотой. Идти по радуге — идти по мелодии. От баса в подошвах до писка в облаках. Полный регистр.
Дракон не нападает. Дракон расстилает. Радуга созвучий — не дорога, а спектр. Выбор: сможешь ли ты пройти по звуку? Не по силе, не по знанию — по слуху. Кто слышит — проходит. Кто не слышит — стоит, пока радуга не погаснет.
Он проходит.
*  *  *
Я без меча войду в предел дракона,
Эльфар… Эльфар… Расскажешь мне о нём?
Едва кивнул, и радуга со склона
У ног моих вдруг разлилась огнём.

И весь предел до глубины ущелья
Симфонией вселенской зазвучал.
И взмахом дирижёр такт отмечал,
Литавры рассыпали ожерелья.

Гудел орган басами вдоль хребта,
Дыханьем флейты снег с вершин сдували.
Эльфар… Эльфар… приблизилась мечта,
И музыканты пуще заиграли.

Скрипичный строй прозрачней крыльев тонких,
И пиццикато лёгкие шаги
Спустились вниз от невозможно громких,
И лебедем поплыли вдоль реки.

Дракон вздохнул, и радуга распалась
И на вершинах снова только снег:
«Эльфар… Эльфар… так называют парус,
Назвал бы город так, скажи, Эрлег?»

«Я благодарен, вещий, за подсказку.
Земное королевство звать, Эльфар?
Искал мечту, теперь иду я в сказку,
И радугу несу как светлый дар».

Эльфарида. Монолог у воды
Странник прошёл дракона. Эльфарида чувствует: он близко. Она устала. Она ждёт…
Я не считала дни — прошли века.
И те столетия, увы, увяли.
И вечность не считает облака
От быстротечности, не от печали.

Но с каждым годом всё трудней держать
Звучание серебряной октавы.
И в паузах свободнее дышать,
И поправлять надломленные травы.

И вот когда услышал странник весть,
И сам дракон ему поставил голос.
Я партитуру пробую прочесть,
И там, где хор вступил, читаю соло…

В таком смятении я нахожу
И флажолеты, и аккорды.
Эльфар… Эльфар… не удержу!
Веками длящееся форте.

Часть V. Встреча
У зеркала воды — она. Эльфарида. Не страж, не валькирия. Хранительница звука. Единственная, кто не спит в Эльфаре. Веками держит аккорд, пока город спит.
Она не говорит — поёт, но без слов. Веками город выговаривался звуком, и слова у неё остались редкие, как ноты над паузами. Её голос — это и есть «Эльфар»: не имя, а частота, на которой город жив.
Она не спрашивает «кто ты». Она спрашивает тихо, устало — и это первое её слово за столетия:
— Слышишь?
Не «видишь», не «знаешь» — слышит. Потому что в Эльфаре слышать — это и есть видеть. Кто слышит — тот видит. Кто не слышит — слеп, даже с открытыми глазами.
Он слышит. И впервые она замолкает — нота нашла вторую струну. Тишина между ними — не пустая. Это пауза в музыке, в которой рождается созвучие.
Два голоса — впервые вместе. Тишина перед аккордом.
Созвучие
Вот расступились скалы: что за вид!
Огромный город в облаках парит.
Он филигранно выточен в эфире,
Невиданное чудо в нашем мире.

Я напророчил сказку: Город-сад.
Вот слышен хризантемы аромат.
Вот звёзды лепестки роняют в небо,
Я б не поверил: «Выдумки и небыль!»

А здесь у ног моих немая гладь,
По виду зеркало, но рядом встать
И заглянуть: немыслимо, прекрасно. —
Здесь тишина взирает самовластно.

И эта дева, что сидит спиной,
Готова тайну разделить со мной.
Но вынесу звучанье этой тайны?
Написана вселенной не случайно.

Часть VI. Зеркало
Вода перед Эльфаром — зеркало без отражения. Странник смотрит — не видит себя. Видит город. Эльфарида говорит — второе слово:
— Видишь?
Если он видит себя — вода сомкнётся. Если видит город — откроется. Но он видит третье: её отражение рядом с городом. И город рядом с ней. И себя — рядом с ними обоими. Не «я», не «мы», а вместе.
Три отражения в одном зеркале — странник, она, город. Вода не делит, а соединяет.
Дирижёр поднял руку — оркестр замер.
*  *  *
Вот дева шевельнулась: «Подойди!
Скажи Эльфару о своём пути».

Я так сказала. Эрлег отзвучал:
«Так вот Эльфар — начало всех начал!

Так вот он тайный ключ от всей октавы,
Эльфар, Эльфар! — звучат цветы и травы.
Эльфар, Эльфар! — как звукопись органа:
„Я отдал всё, но счастлив несказанно!“

А путь? Прошёл — и нет пути обратно.
Ты та, что нить плела? Ты — Ариадна?»

«Я Эльфарида — нить для всех аккордов.
Твоя мечта под звуки клавикорда.
Ты помнишь, в детской вальс тогда звучал?
Вот этот вальс — начало всех начал!»

Часть VII. Пробуждение
Он произносит «Эльфар» — не как имя, а как аккорд. Она подхватывает. Город откликается.
Не взрыв — напряжение спадает, как когда струну отпускают и она звучит свободно. Город не просыпается, а звучит: камни гудят, вода поёт, воздух дрожит.
И в этот час — полнолунье. Со дна поднимается волна, и отзвук Атлантиды зовёт Эльфариду домой, в тишину. Но волна останавливается у самой кромки: отзвук не выдерживает созвучия двух живых голосов. Мёртвая нота гаснет рядом с живым аккордом — и опускается на дно. Не до следующего полнолунья. Навсегда — в тишину.
Туман над водой рассеивается не от солнца, а от звука. Город проступает, как рисунок на стекле от дыхания: то, что парило вдали, проступает вблизи — до последней башни, до последней терции.
Город узнал их не по голосу — по взгляду: они смотрели на него, а не на себя.
Эльфарида впервые замолкает — и город стоит. Потому что больше не она держит его одна. Аккорд — это две струны. Город звучит через них обоих. Она больше не голос Эльфара. Она — половина голоса. И это впервые — отдых. Не молчание — созвучие.
Аккорд не кончается — он переходит в тишину, которая звучит.
*  *  *
Вновь полнолунье. Слышится со дна
Неодолимый отзвук Атлантиды,
И угрожает городу волна,
Но Эрлег вместе с Эльфаридой.

Они вдвоём живой аккорд Эльфара,
Так щит и меч на поле брани пара.
Впервые Эрлег с Эльфаридой рядом,
И эхо отвечает: «Взглядом… взглядом…»
*  *  *
«Теперь путь — зеркало, ступени — ноты.
Тебе Эльфар раскроет тайну, кто ты.
Какое место занял в нотном стане.
Эльфар не город. Остров в океане».

Эпилог
Свет Ра гаснет медленно, как затихающий аккорд. Сцена пустеет. Последним уходит звук.
*  *  *
Шепну я: «Эрлег» — ты мне: «Эльфарида»…
Побеждены луна и Атлантида!
В последний раз обмолвились словами,
А дальше музыка, разбуженная нами,
Симфония, отлитая в стихах:
Эльфар… Эльфар! — звучит во всех мирах.

Звук крыльев. Негромкий. Как шёпот.

Занавес.