Монтсени

Гордая посадка головы. Я только сейчас понял, почему она так голову держит, очень прямо. Потому что в глазах колышется вишнёво-терпкая смола, и если голову наклонить, эта древняя субстанция прольётся.
По стенам портреты предков. Предки из 23 предшествующих поколений. Когда-то давно из Московии в тогдашнюю Каталонию, приехал русский захудалый боярин, бежавший от Ивана Грозного Третьего (не путать с Четвертым), да так и остался.

И вот сегодня  я сижу в доме, который этот самый боярин построил в 1469 году. И все его потомки - портреты на стенах, а последняя сидит передо мной.

Я робею. Что для меня в отношениях с женщинами совсем не свойственно. И дело не только в древнем роде, и в деньгах сегодняшних.
Что-то в ней такое, что не позволяет не то что вольностей в общении, а вообще ничего не позволяет.

Хотя короны на её голове нет.
Хотя слуг с ятаганами наголо за дверью тоже нет.
Хотя она старше меня на 16 лет.

Я её хочу. Бешено и непристойно. Взбаламученная адреналином и тестостероном кровь стучит в виски в ритме пулемётной очереди.

И даже зубы заговорить - ну никак. Мой испанский для таких речей не годится.

Бездонные глаза смотрят мне куда-то в душу, где-то в глубине этих тягучих глаз посвёркивают лазеры.

Молчание затягивается.

Вдруг она встаёт, с невыносимой грацией берет бронзовую кочергу, помешивает в камине. Светлое платье обтягивает тугой стан.

И моя русская натура понимает это её действие, как и всегда в подобных моментах понимала подобные действия. Как язык жестов. Как призыв не расплёскивать драгоценные мгновения на слова.

... То, что случилось не назвать любовным действом. Это название мелко. Ощущения - как будто медленно погружаешь ноги в Северный Ледовитый океан. И одновременно -
как будто лезешь на вершину вулкана, прыгая с камня на камень, обжигая подошвы, задыхаясь в тугом, горячем воздухе, и ступив на кратер - проваливаешься в обжигающую лаву. И мышцы отваливаются от костей от неимоверного жара.

Ранним утром я еду по пустой извилистой дороге, вдоль хребта Монтсени. Воздух чист и прохладен. И я думаю - а кто же те люди, которые были с ней до меня? Где они?
Наверное они превратились в пепел и золу. И стоят у неё в урнах над камином.
И почему-то эта мысль не кажется мне нереальной...