Суббота

                Мы нашей тайны не расскажем никому:
                от нашего от тили-тили-теста
                мы отгоняли стаи чёрных мух
                и ангелов отпугивали песней.


Среди тебя и прочих гр.
под звон бутылок
в созвездии чужих квартир,
ножей и вилок

я ждал, как ждёт тюрьмы засов 
до утра казни.
И ангел с тихих небесов
сошёл, как праздник.

Там — взяли штурмом воробьи
пустой скворечник. 
Тут — пальцы тонкие твои
горят, как свечи;

и прикасаются ко мне
так нежно, пылко.
Закат на клетчатом столе
разлит в бутылки.

Я выпил, ну, и пальцы гну,
как коуч в рилсах.
Всё, помню, спьяну на войну
уйти грозился.

Тот месяц — месяцем дорог
был. Я скитался
от стен Ерусалима до
Владикавказа.

Седеет мальчик, стал ли глуп?
Ты успокоишь.
— Послушай, я тебя люблю!
Я пьян всего лишь.

Я так искал большой любви.
Чтоб без облома.
Я бормочу «могло ли быть
всё по-другому?»

Ты знаешь, может быть, вдвоём
и жизнь полегче.
Сушилка с детским барахлом
расправит плечи.

Окошками светился дом.
Уют. Вот так и,
поспорив, даже заведём
с тобой собаку.

Сейчас меня ты доведи 
от вечной муки,
от самой искренней любви
и до разлуки.

Выгуливая головную боль
потом под утро,
чтоб вспоминал твою любовь
и твои кудри. 

Поцеловать тебя рискнул.
Обезоружен.
Мы пригласили тишину
на пьяный ужин.

Позволь же мне тебя обнять.
Иди за мною.
Как хлеб крошился листопад
там, за стеною.

Мы, обнимаясь, сильных чувств
проводим опись.
Так, потихоньку, по чуть-чуть
проводим осень.

Рискнём в хитросплетенье тел.
Но слово «поздно» —
как пропасть между «что хотел»
и «тем, что создал».

С асфальта выдавив угри,
дождь смоет рвоту.
И ты мне скажешь: посмотри,
уже суббота.

2026