Горская баллада об Айдамире

(Айдамир Ахмедович Ачмизов — Герой Советского Союза, артиллерист 4-го гвардейского казачьего кавалерийского корпуса. До войны — учитель и директор школы в горных аулах. В декабре 1942 года в бою под Новкус-Артезианом, оставшись у орудия один, подбил пять вражеских танков и не дал противнику прорваться.)
(Темп: 70 BPM. Тональность: Em.)

Аккорды: Em | C | G | D — куплет; Em | C | G | B7 — припев.

Куплет 1
Речка Шахэ шумит по камню.
Аул спит. Только в школе — лампа.
Айдамир чертит карту тихо.
Палец ведёт по горам и тропам.

«Смотрите, дети, вот дорога.
Что помнит копыта и ветра.
Что помнит голоса», — шептал он.
И гасла свечка до утра.

Горы стояли за окном.
Как стояли — так и встанут.
Не фоном. Не видом. Мерой.
По которой спросят после:

«Ты держал ли рубеж, когда надо?»

Припев
Заряжающий толкает снаряд в ствол.
Скучная работа. Но без неё — никак.
Не герой из сказания. Не тень в легенде.
Просто человек. Что делает своё дело.

Снаряд — в ствол. Раз. Готово.
Снаряд — в ствол. Раз. Готово.
И так — пока есть руки.
Или пока есть дорога.

Куплет 2
Февраль. Сорок второй. Райвоенкомат.
Отец стоял у крыльца. Сказал: «Не посрами».
И больше ни слова. В горах не любят
Лишних слов — они тяжелы, как камни.

Айдамир сел на коня. Кивнул соседям.
Не оглядывался — в горах не оглядываются.
Если оглянешься — значит, боишься.
А он не боялся. Шёл туда, куда надо.

На скачках был первым. Стрелял лучше всех.
Но это было раньше. До войны.
Когда казалось, что это просто игра —
Кто быстрее. Кто точнее. Кто крепче в седле.

Припев
Заряжающий толкает снаряд в ствол.
Скучная работа. Но без неё — никак.
Не герой из сказания. Не тень в легенде.
Просто человек. Что делает своё дело.

Снаряд — в ствол. Раз. Готово.
Снаряд — в ствол. Раз. Готово.
И так — пока есть руки.
Или пока есть дорога.

Куплет 3
Между боями — грязь по колено.
Чай из котелка. Письма домой.
«Живу на отлично», — писал он жене.
Не хвастал. Это привычка. Не поза.

«Сына береги. Я здоров. Скучаю.
Жизнь сына — дороже всего».
Письма шли, пока шли. Потом —
Перестали. И больше ничего.

Август. Кущёвская. Аул Кошехабль.
Пятнадцать танков на батарею.
Орден. Принял, как оценку.
Не радовался. Так положено. Так вышло.

Припев (чуть тише, будто эхо)
Заряжающий толкает снаряд в ствол.
Скучная работа. Но без неё — никак.
Не герой из сказания. Не тень в легенде.
Просто человек. Что делает своё дело.

Снаряд — в ствол. Раз. Готово.
Снаряд — в ствол. Раз. Готово.
И так — пока есть руки.
Или пока есть дорога.

Куплет 4
Декабрь. Новкус-Артезиан. Утро.
Одиннадцать машин — и ни одной своей.
Расчёт — пять. Потом — три. Потом — он.
Встал на место наводчика. Один.

Не потому что герой. Потому что
Больше некому. И он не спрашивал.
Снаряд — в ствол. Танк — горит.
Снаряд — в ствол. Танк — горит.

Два тяжёлых. Три средних. Пять
Из одиннадцати. Контужен. Очнулся.
Подполз к орудию. Снаряд в стволе.
Рука на спуске. Шесть часов.

Он не мог не стрелять. Привычка.
А когда подошли свои — он обнимал пушку.
Не мёртвый — просто очень уставший.
Правая рука — там, где должна быть.

Как будто говорил: «Я здесь. Я держу».

Финал
(один голос, без аккомпанемента)

В школе, что носит его имя,
Первого сентября — цветы у бюста.
Дети не знают подробностей.
И хорошо. Достаточно знать:

Жил здесь. Учил. Не вернулся.
Улица — его имя. Аул — его имя.
Речка Шахэ шумит — как шумела.
Только его — нет.

Но голос его всё ещё слышен
В горах, где эхо помнит каждое слово:
«Не посрами памяти наших предков».
Он не посрамил.