Реквием по живому

Ты вновь заедешь к другу, что давно не видел.
Он снова будет как и прежде рад тебя увидеть.
А там — совсем ну ничего не изменилось,
Всё как и было: косо-криво.
Долги, и снова без работы,
Чекушка водки в рукаве, да вес в руке —
Вот все его заботы.
Женат, в разводе, дочка взрослая уже.

Сначала будешь рад, ну а потом поймёшь:
Ты не туда приехал.
Нет больше друга у тебя,
И он тебя давно покинул.
Пустая оболочка, с носом в порошке.
Да нет, он всё-таки друган — плачевная картина…
Зависимостью заживо съедаем, свечкой выгорает.

А ты ничем помочь не можешь.

Чужой среди своих, а может — свой среди чужих.

Тебе вдруг резко захотелось побыстрей уехать,
И от последней просьбы довезти до адреса — отъехать.
В пустых глазах увидеть вновь могильную усталость —
Сколько ему ещё осталось?

И будет проклято то чувство и почему я это вижу.
А может это зеркало моё, а может мы с ним на одном плоту,
Я чуть подальше, он немного ближе…
Да нет, не то, ты разогнался, тише, тише…
Костлявая услышит, я снова затаился зверем.
Но ты всё видишь, ты — носитель знаний, которых не просил,
Да будет проклят одаривший этим свыше.

И ты ничем здесь не поможешь — Лишь хронику ухода описать,
Да реквием последний дать,
Такое лучше не видать.

Отсчёт обратный жизненных координат.
Дорога выбрана солдатиком оловянным —
Что в дьявольском огне сгорать,
И ты не сможешь этой дикой пляске помешать.
А ведь когда-то был любимчик женщин, был нормальный…
Что он него теперь осталось?

И снова, Саня, извини, тебе помочь я не смогу,
Тебе помочь я не способен.
Вот только все слова мои да в пустоту уходят…

Ты, как и раньше, будешь заезжать,
Не сможешь вычеркнуть из памяти его, оставить.
Он может — следующий, кто личный счёт твоих потерь пополнит.
И будет злить бессилие твоё,
Но отменить ты ничего не сможешь…
И ты не сможешь позабыть, ты будешь долго его помнить.