Петля

— Наташ, если выйти и долго идти,
ни разу не выбрав обратной дороги,
возможно ли прошлое встретить в пути
и самого себя повстречать на пороге?

— Купи нам батон. И молока не забудь.
А там хоть в былое шагай безвозвратно.
Я вывел вопрос и отправился в путь,
Решив, что вернусь через час вероятно.

Сначала всё было привычно вполне:
Аптека, трамвай, отражение банка.
Но вывески таяли, словно в огне,
И улица медленно шла наизнанку.

Исчез переход, новострой отступил,
А за ржавой оградой открылся мне двор.
Я каждую трещину в стенах хранил,
Как помнит ладонь тот самый узор.

У школьной ограды стоял человек -
Нет, мальчик; я сам, только младше на вечность.
Я видел свой шарф и сутулый разбег
И ту незнакомую взрослым беспечность.

И вспомнил я сразу: у этих ворот
Однажды я поднял из сугроба тетрадь.
На первой странице стоял тот вопрос,
Который потом не умел забывать.

Я вынул тетрадь, и на открытом листе
Стоял мой вопрос без помарки и правки.
И буквы, что дома выводил я в тепле,
Были теми, что помнил в тетрадке.

Я сжал её крепче, решив в первый раз,
Что память не может служить приговором:
Достаточно мне не отдать её прямо сейчас
И мальчик уйдёт за заснеженным двором.

Но он побежал через двор напрямик,
И фары из арки рванулись навстречу.
Я бросился следом, в один только миг —
И я уже крепко держал его плечи.

Когда я разжал наконец кулаки,
Тетрадь оказалась в снегу под ногами.
Я крикнул, но поздно: её уголки
Уже он держал своими руками.

Я сделал к нему запоздалый рывок,
Но двор поплыл, как стекло под водою.
Вернулся проспект, загорелся киоск,
И мальчик исчез вместе с тою зимою.

Я долго стоял, различая вокруг
Всё то, что считал настоящим доныне:
Знакомый проспект, электрический гул
И снег, почерневший на тёплой машине.

Потом я пошёл, не пытаясь понять,
Куда повернула дорога обратно,
Поскольку умеет пространство скрывать
То самое место, где стало понятным.

Домой я вернулся, и на кухне был свет,
И чай был горяч, будто время не шло.
Наташа спросила: — Батона-то нет?
Я молча повесил на спинку пальто.

Я сел. Мне казалось, что где-то в снегу
Мальчишка уже раскрывает тетрадь.
Я знал: изменить ничего не смогу,
Поскольку всё это успел вспоминать.

И, глядя на чай, на окно, на часы,
На свет, неподвижно лежащий у двери,
Я вдруг ощутил, как из дальней зимы
Мой собственный голос становится ближе.

— Наташ, если выйти и долго идти,
ни разу не выбрав обратной дороги,
возможно ли прошлое встретить в пути
и самого себя повстречать на пороге?