***

Когда бы не зима, я б не заметил
ни трещины в стекле, ни мертвый свет
от лампы в сорок ватт, ни то, как ветер
сдирает с тополей последний цвет.
Ни то, как время, став полужидким,
стекает в щель меж рамой и стеной,
и календарь с навязчивой ошибкой
висит на гвозде, как трупик водяной.

Пейзаж за окном сводится к оттенкам
свинца и грязной ваты. Голый сук
напоминает высохшую вену.
Внизу собака лает просто так,
а не на дворника. И звук, лишенный эха,
поглощен снегом. В комнате бардак:
раскрытый том, где кончилась страница,
недопитый чай, окурок, мрак.

Сидишь и смотришь в точку. Суть предмета —
не в том, чтоб им владеть, а в том, чтоб он
тебя не замечал. Конец сюжета
всегда один: ты сам себе закон,
и сам себе конвойный. В этом минус
любых широт. И если за спиной
не хлопнет дверь, то, значит, просто климат
здесь слишком мягок для судьбы иной.

И я встаю. И шарю по карманам
в поисках мелочи, но нахожу лишь пыль
и ключ от мира, запертого спьяну
внутри себя. И, разливая гниль
осенних луж по выцветшим ботинкам,
я выхожу на улицу. Ничто
не держит здесь. Лишь иней, как помарка,
стирает с тротуара чье-то пальто.