Открытое Письмо Дирижеру

---

Открытое письмо дирижёру оркестрика маленькой надежды

Ода палочке, которая боится собственной тени

---

I. Апология жанра

Милостивый государь!

Позвольте мне начать с признания: я не пишу доносов. Я пишу оды. Доносы — это для тех, у кого нет чувства юмора. А у меня оно есть. И у Вас, я надеюсь, тоже. Хотя, глядя на Ваш профиль, я начинаю сомневаться.

Говорят, Вы дирижируете. Хорошо. Чисто. Выверенно. Так выверенно, что каждый Ваш жест кажется цитатой из чужой партитуры. Будто Вы не творите музыку, а переписываете её с доски. Аккуратно. Без помарок. Чтобы комиссия не заметила.

---

II. О палочке, которая не то, чем кажется

Дирижёрская палочка — предмет двусмысленный. Для одних — жезл власти. Для других — указка. Для третьих — то, чем указывают на себя. На свою роль. На своё место. На свою маску.

Но что, если палочка — это не то, чем Вы указываете, а то, что указывает на Вас? На Вашу тайну. На Вашу нежность. На Вашу уязвимость. На то, что Вы носите в себе и боитесь показать.

Тогда палочка — не жезл. Трость. Костыль. Опора. И одновременно — меч, который рубит Вас изнутри. Ежедневно. На каждой репетиции. На каждом концерте. Пока Вы стоите на подиуме и делаете вид, что Вы — хозяин. А на самом деле — заложник. Своей роли. Своего фрака. Своего безупречного профиля.

---

III. О параде, которого не будет (и слава Богу)

Я слышал, что в некоторых странах парады — дело обычное. Люди выходят на площади. Машут флагами. Требуют признания. Парад суверенитетов — это для толпы. Для массы. Для тех, кто хочет быть услышанным вместе со всеми.

Но дирижёр — один. На подиуме. Перед оркестром. Перед залом. Он не может выйти на парад. Потому что парад — это коллективное действие. А его действие — сольное. Его правда — не в толпе. Его правда — в тишине. В паузе. В мгновении между взмахом и первой нотой.

Парад суверенитетов? Нет. Это — не Ваш жанр. Ваш жанр — камерное соло. Один. На сцене. Без флагов. Без лозунгов. Только Вы и Ваша правда. Только Вы и Ваша палочка. Только Вы и Ваш маленький оркестрик, который смотрит на Вас и ждёт. Не жеста. Музыки.

---

IV. О шкафе, который не мебель

Шкаф — это мебель. Для одежды. Для хранения. Для того, чтобы прятать то, что не нужно видеть.

Но есть шкаф, который не мебель. Он — внутри. В душе. В горле. В спине. Он — сделан из страха. Из чужих взглядов. Из несказанных слов. Из несыгранных нот.

И дирижёр, который носит такой шкаф, — не может дирижировать искренне. Его жест — выверен. Его улыбка — заучена. Его спина — прямая до хруста. Потому что он всю жизнь играет роль. Не свою. Чужую.

Я не призываю Вас выйти из шкафа. Это — пошло. Это — избито. Это — не Ваш стиль. Я призываю Вас выйти из роли. Из маски. Из образа, который Вы носите как фрак на чужом плече. Потому что фрак жмёт. Фрак душит. Фрак не даёт дышать. И пока он на Вас — музыки не будет. Будет только звук. Правильный. Чистый. Мёртвый.

---

V. О маленькой надежде, которая всё ещё жива

Вы — дирижёр оркестрика маленькой надежды. Не большого симфонического оркестра. Не филармонии. Не театра. Оркестрика. Маленького. Камерного. Того, где каждый музыкант — на счёту. Где каждая нота — слышна. Где фальшь — не спрячешь.

И именно поэтому — Вы не можете фальшивить. Потому что Ваш оркестрик — это Вы. Ваша надежда. Ваша тайна. Ваша боль. Ваша правда.

Я не знаю, какая именно правда у Вас. И не хочу знать. Это — не моё дело. Но я знаю одно: пока Вы прячете её от себя — Вы не дирижёр. Вы — актёр. Который играет дирижёра. И оркестрик Ваш — не оркестрик. Это — декорация. Для чужого спектакля. Чужой жизни.

---

VI. Постлюдия (с искоркой)

Я не жду ответа. Я не жду признаний. Я просто хотел, чтобы Вы знали: кто-то в этом городе видит Вас. Не Вашу роль. А Вас. Не Вашу маску. А Ваше лицо. Не Вашу палочку. А Вашу руку, которая её держит.

И если когда-нибудь Вы решите выйти — не на парад. Не на площадь. А на сцену. К своему оркестрику. Без фрака. Без маски. Без страха. — то знайте: я буду в зале. И я услышу. Не звук. Музыку.

А пока — держите палочку ровно. И не забудьте пудру. Она отлично скрывает бледность. Особенно когда страшно.

С уважением и лёгкой иронией,
Адель Еникеев,
скрипач, который тоже  когда- то спрятался...