Я не

Я не хочу жить вполоборота. Не хочу работать вполоборота. Не хочу любить вполоборота. Не хочу тренироваться вполоборота. Не хочу соглашаться на малое.

Я пробовал. Долго. Годами. Жил наполовину. Дышал наполовину. Чувствовал наполовину. И знаешь, что я понял? Половина — это не жизнь. Это — существование. Это — компромисс с собой. Который медленно убивает. Тише, чем пуля. Но вернее.

Работа вполоборота — это когда делаешь, но не горишь. Когда часы идут, а ты — нет. Когда вечером не помнишь, что было днём. Потому что ничего и не было. Была только тень. Твоя. Которая делала вид, что живёт.

Любовь вполоборота — это когда рядом, но не вместе. Когда говоришь, но не слышишь. Когда обнимаешь, но не чувствуешь. Когда боишься отдать всё. Потому что вдруг не примут. Вдруг отвернутся. Вдруг — больно. И ты отдаёшь половину. И получаешь половину. И называешь это любовью. А это — страх. Который надел маску.

Тренировка вполоборота — это когда тело есть, а силы нет. Когда делаешь, но не выкладываешься. Когда уходишь с тренировки, не чувствуя, что жил. Потому что не жил. А отбывал. Как повинность. Как долг. Как что-то, что «надо».

Согласие на малое — это самое страшное. Потому что ты привыкаешь. К серой жизни. К тихой боли. К отсутствию огня. И однажды понимаешь, что прошло двадцать лет. А ты так и не жил. Только готовился. Только собирался. Только ждал. Чего-то. Кого-то. Когда-нибудь. А «когда-нибудь» — не пришло. Потому что «когда-нибудь» — это ложь. Есть только «сейчас». Или — никогда.

А теперь я спрошу. Почему? Почему люди боятся жить на полную? Почему соглашаются на малое? Почему спят с нелюбимыми — потому что удобно? Почему ходят на работу, от которой тошнит, — потому что «стабильно»? Почему терпят, молчат, ждут, страдают, но не меняют? Почему?

Ответ простой. И горький. Потому что страшно. Потому что жить на полную — это риск. Это ответственность. Это — боль. Это — неизвестность. А малое — это привычно. Это безопасно. Это — клетка. Но клетка тёплая. Клетка знакомая. Клетка не требует ничего. Только — тихо сидеть. И не высовываться. И ждать, когда всё закончится. А жизнь — проходит. Мимо. Пока ты сидишь в клетке. И делаешь вид, что живёшь.

Потому что жить на полную — это не гарантия счастья. Это гарантия боли. И радости. И падений. И взлётов. И слёз. И смеха. Это — всё. Сразу. Без фильтров. Без наркоза. Без «а вдруг не получится». А люди не хотят боли. Они хотят покоя. Им сказали: «Покой — это счастье». И они поверили. И выбрали клетку. И назвали это жизнью. И умерли. Задолго до смерти.
Потому что жить с нелюбимым — удобно. Не надо искать. Не надо рисковать. Не надо открываться. Не надо бояться, что отвергнут. Потому что уже отвергли. Собой. Своим выбором. Своей трусостью. И это — привычно. И это — «нормально». И это — смерть. Медленная. Тихая. Удобная.
Потому что работать там, где тошнит, — стабильно. Есть зарплата. Есть соцпакет. Есть «как у людей». А то, что душа гниёт, — это ничего. Это — «потерплю». Это — «а куда я денусь». Это — «а вдруг не найду лучше». И ты терпишь. Годами. Десятилетиями. И однажды понимаешь, что жизнь прошла. В ненавистном офисе. С ненавистными людьми. За ненавистные деньги. Которые ты не успел потратить. На то, что любишь. На тех, кого любишь. На себя.
Почему так? Потому что так проще. Потому что так научили. Потому что так делают все. Потому что страшно. Потому что больно. Потому что — неизвестно. А неизвестность — страшнее смерти. Для тех, кто уже мёртв. Внутри.
Но есть те, кто — не боится. Те, кто выбирает — всё. Или ничего. Те, кто идёт. Даже когда темно. Даже когда больно. Даже когда один. Те, кто — живёт. Не существует. А — живёт. Каждый день. Каждый вдох. Каждый шаг. В полную.
Я — из этих. Я не хочу вполоборота. Я хочу — в полную. Всё. Себя. Своё. Своих. Свою жизнь. Свой путь. Своё небо.