Сергей Поганкин. глава 13. Как растили девочек

    Февронию не баловали. В купеческой семье дочь — не сокровище, не принцесса, не «цветочек». Дочь — работница. И готовили её не к балам, не к нарядам, не к праздности. Готовили к жизни. К той самой, где надо будет встать раньше всех, лечь позже всех, накормить, обстирать, сберечь, выдержать.

С малых лет — за дело.

Ей не было и пяти, когда мать начала брать её с собой. На колодец — с ведром. На огород — с мотыгой. К печи — с ухватом. Не для того, чтобы помогала, — для того, чтобы привыкала. Маленькие руки ещё не держали тяжести, но тянулись. И мать не отгоняла. Говорила:

— Смотри. Учись. Потом сама будешь.

Феврония смотрела. Как мать месит тесто. Как ставит хлеб в печь. Как щи варит. Как рубит капусту. Как солит огурцы. Как стирает. Как гладит. Как кладёт заплату так, что и не видно. Всё это было её школой. Не буквы, не цифры — руки.

Мать говорила:

— Умная не та, что много знает. Умная та, что всё умеет.

Печь.

Главное место в доме — печь. Феврония подходила к ней с малолетства. Сначала — просто грелась. Потом — смотрела. Потом — помогала. Потом — сама.

Она знала, сколько дров надо, чтобы хлеб пропёкся. Знала, когда каша готова — по запаху. Знала, как щи сделать наваристыми, а кашу — рассыпчатой. Знала, что если тесто не поднялось — надо поставить в тепло, а не ругать. Знала, что если печь дымит — значит, труба забилась, надо чистить.

Печь была живой. Она дышала, грела, кормила. И Феврония понимала её. Не умом — нутром. Так же, как понимала, когда мать устала, когда отец сердит, когда младшая сестра хочет спать.

Руки.

Руки Февронии к двенадцати годам были другими. Не мягкими, не белыми. Рабочими. С мозолями на ладонях, с трещинками у ногтей. Она мыла их с мылом — по праздникам. В будни не до того было.

Она умела всё. Прясть. Ткать. Шить. Вышивать. Вязать. Плести. Солить. Квасить. Сушить. Коптить. Мыть. Скоблить. Чистить. Она могла всё, что нужно для дома. И это было главное.

Мать говорила:

— Не красотой берут. Руками.

Тишина.

Февронию учили молчать. Не потому, что она была болтлива, — потому что так надо. Девушка не должна высовываться. Не должна спорить. Не должна вмешиваться в разговоры старших. Её дело — слушать. Смотреть. Запоминать.

Она слушала, как отец говорит о делах. Как мать обсуждает с соседками цены. Как старшие сёстры шепчутся о женихах. Она впитывала всё. Не потому, что подслушивала, — потому что была рядом. А кто рядом — тот слышит.

Её не хвалили. Не говорили: «Какая умница». Не целовали. Не обнимали. В купеческих семьях нежности не водились. Любовь была другой — в деле, в заботе, в том, что мать оставляла ей лучший кусок, а отец привозил гостинец с торга. Не слово — поступок.

Замужество.

О замужестве Феврония не думала. Не гадала. Не мечтала. Знала: придёт время — просватают. За кого — решит отец. С кем — будет жить. Как — сама построит.

Мать говорила:

— Муж — не для любви. Муж — для жизни. Любовь придёт. Или не придёт. А жизнь — всегда.

Феврония не спорила. Она не знала, что такое любовь. Не видела её между родителями. Не слышала о ней. В книгах, которых она не читала, о ней писали. В церкви о ней говорили. Но в доме — не было. Был долг. Была забота. Было терпение.

Но когда она увидела Сергея — в церкви, на смотринах, — что-то дрогнуло. Не в уме — в груди. Тихо-тихо. Как будто кто-то коснулся. Она не поняла. Не назвала. Но запомнила.

А потом, когда их обвенчали, и он взял её за руку, и посмотрел на неё — не как на товар, а иначе, — она поняла: это оно. То, о чём не говорили. То, чего не ждали. То, что пришло.


Историческая справка: В XVII веке девочек в купеческих и посадских семьях растили как будущих хозяек. Их не баловали, не учили грамоте (чаще всего), но обучали всему, что нужно для дома: готовить, прясть, ткать, шить, вести хозяйство. Главными добродетелями считались целомудрие, скромность, трудолюбие и послушание. Девушку готовили к замужеству как к главному событию жизни. О любви в современном смысле не говорили — брак был делом. Но в некоторых семьях, где супруги были близки, привязанность возникала и крепла. Феврония — пример такой женщины: она выросла в строгости, но сумела сохранить тепло. И это тепло передала мужу, детям.