Ряса в пыли

(Куплет 1)
Пыль на рясе, в руке — простой деревянный крест,
Он не ищет ни славы, ни громких, пустых чудес.
Рядом рота дрожит: темно, не видно пути,
А он тихо шепчет: «Господи, помоги им пройти».
Не про подвиг на камне, не про мрамор, не про медь —
Про то, как в окопе он учит их просто терпеть.
И в этом терпении — сила, что крепче брони,
Когда рядом кто-то не бросит, не скажет: «Беги».

(Припев)
Ряса в пыли, а в сердце — тихий, ровный свет,
Он знает: молитва — это тоже щит, и ответ.
Не громкое слово, не крик над полем пустым —
А шаг сквозь огонь, когда страшно стоять одним.
Вот и весь его долг: быть там, где больней всего,
Держать эту тонкую, хрупкую нить сквозь зло.

(Куплет 2)
Он не рвётся вперёд, чтоб первым ворваться в бой,
Но если дрогнет строй — он встанет перед бедой.
С крестом, как со знаменем, просто и без прикрас:
«Мы здесь не одни, ребята, держитесь сейчас».
И рота встаёт, забыв про усталость и страх,
Потому что в этих словах — не приказ, а тепло.
Тепло, что не гаснет, даже когда всё горит,
Даже когда небо падает и земля молчит.

(Припев)
Ряса в пыли, а в сердце — тихий, ровный свет,
Он знает: молитва — это тоже щит, и ответ.
Не громкое слово, не крик над полем пустым —
А шаг сквозь огонь, когда страшно стоять одним.
Вот и весь его долг: быть там, где больней всего,
Держать эту тонкую, хрупкую нить сквозь зло.

(Куплет 3)
Потом — перевязочный пункт, бинт, запах гари и тьмы,
Он снова на ногах. Будто силы даёт не он сам,
А мы — те, кого он держал, когда не было сил,
Те, кто выжил, потому что кто-то рядом жил.
И если спросят: «В чём правда?» — он не скажет про строй,
А скажет: «В том, чтобы быть, когда мир стал чужим.
В том, чтобы просто не выйти из круга, когда все бегут,
И тихо шептать: „Держитесь, я здесь, я тут“».

(Бридж)
Их было тысячи — тех, кто не встал на пьедестал,
Кто просто шёл туда, где страшнее, и не кричал.
Они не просили медалей, не ждали газетных строк —
Им важно было, чтобы кто-то дожил до новых дорог.
Их имён не найти на камнях, но они — среди нас.

(Финальный припев)
Ряса в пыли, а в сердце — тихий, ровный свет,
Он знает: молитва — это тоже щит, и ответ.
Не громкое слово, не крик над полем пустым —
А шаг сквозь огонь, когда страшно стоять одним.
Вот и весь его долг: быть там, где больней всего,
Держать эту тонкую, хрупкую нить сквозь зло.
И верить, что свет всё равно победит.