Послевкусие

Послевкусие остаётся надолго. Его не вытравить ни временем, ни чужими руками, ни новыми телами, в которых отчаянно пытаешься найти прежнее тепло. Проходят часы — потом дни, недели, месяцы… жизнь продолжает двигаться, меняет декорации, лица, запахи, освещение, но внутри остаётся то самое место, которого никто больше не касается. И если однажды заглянуть в себя достаточно глубоко, можно снова почувствовать запах того момента. Не воспоминание — именно запах. Запах кожи, ночи, сигаретного дыма, дождя на холодном асфальте, чужого дыхания слишком близко. И где-то под всем этим — едва уловимый аромат собственной боли, которая почему-то всегда пахнет красивее счастья. Память вообще жестока. Она не спрашивает, хочешь ли ты вернуться. Она просто открывает дверь. И ты снова там. В том же свете. В той же тишине. В той секунде, когда чужое прикосновение ещё казалось случайным, а уже через мгновение становилось чем-то, от чего потом невозможно было избавиться. Некоторые люди не уходят. Они перестают быть рядом — но продолжают существовать внутри, как призраки, которым не нужен дом. Они живут в интонациях случайных прохожих, в знакомых запахах, в музыке, которую давно пора выключить, но рука почему-то не поднимается. Иногда они возвращаются ночью — не лицом, а ощущением. Тенью на внутренней стороне век. Тёплым холодом под кожей. И ты понимаешь: сердце не умеет выбрасывать тех, кто однажды прикоснулся к нему по-настоящему. Оно только учится жить с их отсутствием. В этом, наверное, и заключается самая странная форма близости — когда человека уже нет, а его след всё ещё имеет плоть. Каждый дорог по-своему. Кто-то оставляет после себя свет. Кто-то — шрам. Кто-то — голод, который невозможно назвать голодом. А кто-то просто однажды входит в твою душу и оставляет там дверь открытой. После них невозможно вернуться в прежнее состояние. Ты уже знаешь вкус чужого присутствия. И потому любое одиночество после него кажется слишком громким. Послевкусие душ. Послевкусие встреч. Послевкусие людей. И самая страшная его разновидность — когда ты понимаешь, что больше всего скучаешь не по человеку. А по себе рядом с ним. По тому существу, которым становился только в его присутствии — живому, голому от всех защит, почти прекрасному в своей обречённости. И, может быть, именно поэтому некоторые воспоминания не нужно убивать. Пусть болят. Пусть тлеют где-то глубоко, превращая сердце в маленький чёрный алтарь. Ведь иногда боль — это единственное доказательство того, что однажды прикосновение было настоящим.