Хандра...

Мне не хватает солнца, реально,
Мне не хватает тепла.
Я не могу хандрой упиваться, мне не нужна она.
Пить витамины необходимо, пить, я знаю, и есть.
Вишнёвым тортом, полным калорий, хочется хандру заесть.

Сегодня с утра пела песни,
Вчера танцевала балет,
А завтра не знаю — спляшу на кларнете.
Я ждать чего-то устала.
А кто-то мне скажет: «Иди поработай!
Мотыгу бери и иди!»
Мотыга, мотыга — всегда мой помощник, и с ней я всегда впереди.

Сейчас уже нет тех сил, чтоб поезд остановить.
Сейчас хочется тихо и спокойно, без лишних усилий жить.
Уже не волнуют мелочи, смотрят косо иль пишут гневно пустяк.
Я, как медведь, обрасла толстой кожею, мотали меня, как трухляк.
И сапоги я носила резиновые, таскала вёдра, брёвна, двигала одна шкафы,
хотя я особа не мощная, 50 так кило,
и роста невысокого, где-то 163.

Амбиции были, амбиции, операции — и были они.
Смерти тоже были разные,
и предательства близких ужасные,
были петли висящие,
были мои руки чужими руками сцеплены,
были радости и были печали.

Так мне хочется сегодня тепла: без тепла моё тело страдает,
солнца нет — и приходит заметная, её все тоской величают.
Сядет прямо за стол со мной, наглая, и давай меня раскручивать:
«Ну и что ж ты грустишь, печальная?
Мало я тебя мутузила, мала я тебя маяла?
Возвращайся к нам, будет весело!»
Отвечаю ей… Да ты, милая, не про веселье…
И гнило твоё угощение!
Уходи по добру-по здорову, пока косточки твои целехоньки.

Ах, и злая ты, девка старая!
Сидишь тут и маешься, хоть бы вёдра свои унесла ты,
подмела, кур накормила, дров нарубила, пашню вспахала —
вмиг бы усталость прошла.
В том-то и дело, сварливая, что я работать умаялась,
солнца хочу мандаринового, воздуха морского и тепла.
Так и расстались девчуленки, по разные края стола сидящие.