Разговор с Императором

Пред дружбой ничего и Гиппократ с искусством!
К.Н.Батюшков – "Странствователь и домосед"

Во доморощенном пристанище
Моей разнеженной мечты
Звучал призыв пытливости:
"Ищи
И неурядицы этичны
Разреши".
Кудрями взвилися туманы,
Взросли оливы, плещет бриз,
Колючий сзади кипарис
Кольнул касанием тяжёлым;
Но тяжести, напомнив руки,
Легли приветом на закорки.
Закатной тению прикрыты,
На возвышении сидим;
Разглядывая Рим гранитный,
Расфилософствовался с ним.
Мой друг, истерзанный правлением,
С поникшей серостью в глазах,
Всепроникающимся зрением
Сосредоточился на розах:
– Взгляни, вот нови лепестки –
Благоуханье бесподобно.
Вкушали это праотцы,
Что будет правнукам знакомо.
Всему, что видишь пред собою,
Я летоисчисленье знаю.
Оно – наследство всем из нас
В существованьи каждый час.
Одномоментно с этим же
Неслась ватага к женщине;
Вломившись, молодые девы
Так сладко в хижине свистели.
Отвлекся шустро – ненароком;
Очнувшись, воспринял покорно...
– Эрота славно воспевают.
Знавал мужей их до кончины –
Разбила битва. Остывают
На пике гибельной вершины.
Пока безвестье поглотило,
Забудет вскоре и могила.
– Но, как же наш взыскатель – дед,
Воспевший предкам пиетет?
– Нам неизвестны их старанья
В сумбурно множимых сказаньях.
Я, вознамерившись спросить,
Осекся – вновь крикуньи пробегали;
Вздохнув, утихомирил прыть –
Едва заметив, он добавил:
– В балладах не бывать спасенью,
Ведь всякий сказ предаст забвенью.
– А правда ж, миф содержит вести
О предалеких временах,
Хоть изменившийся под песни
На лире спетые стократ:
Фантасмагорией монах
Там зазвучал как наш Сократ.
Но как бы Ода не хитрила
И бог весть что не привела,
Бывает осушает сквозь года,
Что прежде кривдой напоила.
Не согласившиеся было
Оценкой разменялись тихо.
– Наивность мысленно едина.
– Достатком в юношестве пыла!
Да обратились в наблюдение,
Нарочно оба позабылись;
Но уж зажглась во мне кичливость,
Когда ответ тебе – молчание.
– Насколь прекрасен вешний шум
И окрылённые утехи:
Всем обнаженным движет гам
Во обезумевшие сети.
И мил ребячественный хор
Бечёвкой стянутый красивой;
Одушевляет сей задор
С подлунно-плачущей Исидой.
– Недолговечна, разрушима
Связь колебающихся живо.
Господство страстного постыдно,
Кому разумное родимо.
Где силишься избегнуть долг,
Там гражданин вселенский смолк.
– Но разве чувство безобразно,
Столь ненавистно и опасно?
Доколь сестрой пришлось разумной,
Их компромисс не будет суммой?
– Мировоззренье лживо наше –
Самовнушит теней урон.
Сожмуриться от света проще,
Чем видеть добрый Флегетон.
Отсюда мир, покрытый чувством,
Предстанет цельным недовольством.
Подался я слегка вперёд,
Тем мой вопрос ему мелькнёт.
Признаться,
От взора напрямик
Лишь отвязаться.
– Тому ответит диалектик:
"Чтоб сути вещи доискаться –
Предмету суждено распасться".
Он, отвернувшись, подбородок возвышал,
А я поспешностью сказал:
– Острейшим оком обводя
Мирок манерой стратегийной,
Проносится доской ладья,
Ходя наукой примитивной:
Полями, клетками все усреденно,
Ты всем управу отыскал,
В ошмётках истину узнал
И атараксией дохнул
Покойно.
Себя лишь обмануть успел –
Клочками полноты не сыщешь;
Дитя разумное, на ил
Кусочки ткани гордо сыпешь.
Себя услышав, раскраснелся,
Смотря на в даль ушедший взгляд;
С невозмутимостью приметной
В нем бился блеск припоминать.
Намереваясь ту неловкость одолеть,
Продолжил мыслями кипеть.
Вдруг шелохнется горизонт –
Знакомкам снова попадёт!
Бесцеремонной речью,
Стараясь тоном угодить,
Поправки мечу,
Желая к милости склонить.
– Как же легко обесценивать мир,
И мыслить постройки, не видев Каир;
Легко засмотреться на девичий стан,
Осмыслив который увидишь курган;
А личность любую абстрактно измерив,
Так вскоре измучишься счётом поленьев.
Он все оставил с тишиной.
"Нам обоюдно не понять" –
Так утешался я собой,
Примыслив всем вины подстать.
Прошло с десяток лет.. – секунда,
И, обернувшись на меня –
Вдвойне блестящим изумрудом, –
Напомнил взглядом первенца.
Чихнул и трезвым встрепенулся –
Был полон пыли закуток;
Сползая с печки, слез, умылся
И простился:
Сомнениями занемог,
Почуяв крайности пинок.

09.08.26