Айзек Стерн

СКРИПКА ДЛЯ МУЗЫКИ, А НЕ МУЗЫКА ДЛЯ СКРИПКИ.
 
С таким девизом прожил свою удивительную жизнь выдающийся скрипач XX века — Айзек Стерн. Сегодня ему бы исполнилось 106 лет.
 
Он родился в 1920 году в Кременце (Волынское воеводство Польши). Когда ему был один годик, родители переехали в Америку. Семья бедствовала: отец работал маляром, мать-пианистка пела дома. Скрипку он взял в руки потому, что на ней играл соседский мальчишка.
 
«Я не был вундеркиндом», — говорил Стерн о себе. Никаких чудес в четыре года, никаких афиш с «маленьким Паганини». Он рос музыкантом медленно и основательно.
А ещё он за всю жизнь не участвовал ни в одном конкурсе. Принципиально. Мировая слава — без единого состязания. Ему, по собственному признанию, претило само ощущение, что нужно готовиться играть против других.

В чём же тогда его величие?
 
Во времена, когда виртуозность всё чаще становилась главным предметом восхищения публики, он стал одним из тех музыкантов, кто особенно убедительно напоминал: техника — не цель, а средство.
 
«Страшное преступление — играть ноты вместо того, чтобы творить музыку».
И ещё он говорил: «Эту музыку следует не сыграть, а прожить».
 
Он и на инструмент смотрел иначе. Играл на скрипке работы великого Гварнери — и спокойно замечал, что сама по себе скрипка не так уж важна. Она нужна музыке, а не наоборот.
 
Масштаб его деятельности, как скрипача, впечатляет.
 
Война. В армию его не взяли по здоровью — и он собрал концертную бригаду, чтобы играть там, где музыки не ждали: военные базы Тихого океана, госпитали, Гренландия, Исландия. Больше ста концертов, больше двухсот тысяч слушателей.
 
Потом — до девяноста концертов в год. Кругосветное турне 1953 года: Шотландия, Гонолулу, Япония, Филиппины, Гонконг, Калькутта, Бомбей, Израиль, Италия, Швейцария, Англия. Больше ста пластинок за жизнь.
 
И почти всегда — с музыкой, которую многие солисты ещё не решались включать в программы. Стерн исполнял сочинения Бартока, Хиндемита, Стравинского и Барбера, становился первым исполнителем новых произведений Бернстайна, Пендерецкого и других современных авторов. Сегодня это классики XX века. Тогда их музыку нередко встречали настороженно.
 
В 1956 году он стал первым американским скрипачом, приехавшим в СССР.

3 мая, Большой зал консерватории. Один из студентов, сидевших тогда в зале, вспоминал: смычок Стерна казался бесконечным, фраза лилась не прерываясь, а совершенство техники заставляло забыть и о технике, и о скрипке, и о самом артисте. Осталась только музыка.
 
После того вечера Абрам Ямпольский, один из основателей советской скрипичной школы, сказал своей ученице: «Стерн показал нам совершенно новый подход к скрипке. Нам следует многое изменить и переосмыслить».
 
А в конце программы случилось то, чего никто не ждал: Стерн заговорил с залом по-русски. В его доме в Сан-Франциско всю жизнь говорили по-русски — и он этот язык не потерял. В вестибюле гостиницы «Москва» его три часа ждал Давид Ойстрах — с этого началась их дружба длиной в жизнь.

В 1979 году он поехал в Китай — страну, где ещё недавно западную музыку запрещали. Его поездка стала одним из символов культурного открытия страны после завершения «культурной революции». Стерн давал концерты, читал лекции и занимался с молодыми музыкантами. Документальный фильм об этой поездке — «От Мао до Моцарта» — получил «Оскар».
 
При этом он совсем не был небожителем и любил пошутить. Однажды на концерте в Майами-Бич ему подпевал ... сверчок. Стерн доиграл фразу, повернулся к залу и сказал: «Заключая контракт, я полагал, что буду единственным солистом». Сверчка эвакуировали вместе с пальмами в кадках, и Брамс продолжился.
 
Всю жизнь он открывал дорогу молодым — среди них такие мировые звёзды, как Ицхак Перлман, Йо-Йо Ма, Дэвид Гарретт и десятки других музыкантов, которым его слово дало старт.
 
Дэвид Гарретт – выдающийся современный скрипач – вспоминает:
«Для меня он был богоподобным существом. Он обладал удивительной способностью делать небольшие замечания, подмечать, на первый взгляд, мелочи, которые в результате оказывали грандиозный эффект.
Он всегда всё оценивал. Очень прямолинейный. Однажды я спросил его: «Почему Вы так молчаливы в своей критике относительно меня. Я видел, как Вы обучаете других, и вы такой дружелюбный и улыбчивый с ними. Почему Вы не такой со мной?». На что он ответил: «Они мне не так важны» - и это был для меня самый большой комплимент».
 
А в 1960 году Карнеги-холл собирались снести. Митинги и комитеты не помогали — пока в дело не вступил Стерн. Он сумел убедить власти, что зал бесценен: город выкупил здание, а Стерн на тридцать лет возглавил корпорацию, которая им управляет. В знак признания его заслуг главный концертный зал Карнеги-холла позже получил имя Айзека Стерна.
 
«Нет исполнителя, который выше музыки, — говорил Стерн. — Она всегда содержит больше возможностей, чем самые одарённые артисты».



Из сети