Еркегали по прозвищу кошмарик

Глава 37. Поездка в аул

Днем бабушка обратилась к моей маме:
— Собирай внука, мы уезжаем втроем с дедом в аул.
Мама опасалась отпускать меня, а бабушка рассердилась:
— Почему не отпускаете ребенка? Он уже взрослый и пусть привыкает к самостоятельности. Скоро Ерке пойдет в школу, потом в армию. Время летит быстро, ты что, и в армию его не отпустишь?
А дедушка вздохнул:
— Боюсь, что к этому времени, его поколение пойдет служить вместе с родителями.
Вечером, когда я собирал игрушки, Жанна стала надо мной смеяться:
— Ты что, все игрушки увезти хочешь? Там тебе их сломают, а половину украдут. Возьми необходимое: пистолеты, автоматы и солдатиков.
На следующий день рано утром нас разбудила бабушка, она заставила меня выпить молока, и мы на старой дедушкиной «Волге» поехали в аул.
Я впервые в жизни выехал путешествовать на машине. Обычно в отпуск мы летим на самолете или едем на поезде. По дороге бабушка хвалила меня:
— Ерке — взрослый мальчик. В ауле ему понравится, он там познакомится с родственниками и с детишками. Домой вернется настоящим мужчиной.
Всю дорогу мы разговаривали, бабушка сравнивала детей с новорожденными животными, и сравнение оказалось не в пользу детей. Детеныши животных, родившись, встают на ноги и через некоторое время самостоятельно сосут молоко своей матери. Наши дети неприспособленные и слабее их.
Мне хотелось в ауле все увидеть своими глазами. Потому что коров и лошадей я видел только по телевизору и на картинках. Дедушка обещал научить меня кататься на лошади:
— Какой ты мужчина, если не можешь скакать на лошади?
Я лежал на сиденье и представлял себя, как подъезжаю в детский сад верхом на коне. Дети будут на прогулке, и воспитательницы скажут: «Вот, полюбуйтесь — приехал Ерке. Он раньше ходил в наш садик, а теперь стал настоящим батыром! Смотрите, как он красиво сидит на лошади!» А дети будут кричать: « Ерке, прокати нас!»
А я им отвечу, что прокачу самого послушного мальчика. Тогда воспитатели скажут: «Вспомни, Ерке, а ты сам был послушным?» Нет, лучше я никого катать не буду, хлестну коня и перепрыгну через забор. Пусть все завидуют мне!
Тут машина как прыгнет, оказывается, дедушка, не заметил овраг, и мы чуть не перевернулись. Бабушка стала его ругать:
— Почему ты не наденешь очки? Ты погубишь нас и единственного внука, которого так долго все ждали!
Дедушке было неудобно, я заступился за него и сказал:
— Женщина не должна говорить, когда мужчина за рулем.
Они засмеялись, и я вместе с ними. Летом в степи красиво! Поляны, как большие одеяла из разноцветных лоскутков. Всюду цветут цветы. У обочины красные тюльпаны, в середине серебристый ковыль шелестит своими кружевами, на веселых лугах звенел смех белоснежных ромашек, желтые цветочки иван-чая разнообразили пейзаж, а вокруг островки сочной травы, которая своим зеленым бархатным ковром создавала уют и приглашала путников остановиться, отдохнуть.
Я подумал: если собрать все корпешки-одеяла, раздаренные моей бабушкой, какое пространство они могли бы покрыть? Долгими зимними вечерами она их шила и раздаривала своим родным и знакомым. Ее одеяла были мягкими, яркими, уютными, я любил на них поваляться.
У подножия гор паслись табуны лошадей, гуртами бродили овцы. В небе парил беркут, и мне тоже захотелось взлететь. Неизвестные чувства и эмоции переполняли — хотелось выйти из машины, кричать, бежать по зеленым лугам и радоваться великолепию, которое окружает нас.
Мы открыли окно в машине, ветер-проказник забрался под мою рубашку и защекотал меня, я засмеялся. Бабушка с тревогою спросила меня, что случилось.
— Ветер щекочет, играет со мной.
Она добавила:
— Вот приедешь в аул, там увидишь настоящие чудеса.
Мы проезжали мимо множества одноэтажных домиков типа дачных, бабушка сказала:
— Это аулы, в них живут люди.
Я удивился: как можно жить в дачных домиках? Она ответила:
— Не всем нравятся бетонные многоэтажные дома. В этих домах летом прохладно, а зимой теплее, чем в вашей квартире. В ауле люди не ждут, как в городе, когда им включат отопление, они сами топят печь. Не то, что вы, городские, ни к чему не приспособленные, — а потом пожалела меня: — Бедный ребенок — он ничего, кроме асфальта, в жизни не видел!
Мы проезжали мимо странных сооружений.
— Это древнее кладбище твоих предков. Ему несколько веков. Каждый мусульманин обязан, проезжая, помолиться, и твоя молитва дойдет до родственников, которые похоронены далеко отсюда.
Я спросил:
— А как она дойдет?
Бабушка ответила:
— Ветер донесет.
Я не знал, что ветер общается с усопшими людьми. Впереди у меня были удивительные встречи.
Я многое в первый раз узнал и услышал. В душе я радовался своей поездке. По дороге мы заехали в небольшой лесок, решили там отдохнуть. Вокруг росли елки и сосны, эти деревья были мне знакомы. Обычно папа устанавливает елку в зале, мама говорит, что ель пахнет лучше сосны, ее запах распространялся по всей квартире. Когда я был малышом, родители просили меня закрыть глаза и приводили в зал, где стояла разукрашенная елка. Я всегда восхищался ее украшениями и мечтал сам ее наряжать. Когда я вырос, мы вместе с сестрой стали украшать ее. Отец помогает нам, развешивает на ней электрические гирлянды. Мы выключаем свет, они красиво загораются разноцветными огоньками.
Бабушка при въезде в лесок стала возмущаться:
— Таких красавиц народ безжалостно губит, вырубает на продажу. Это преступление перед природой, и твои родители тоже виновны: если бы они их не покупали, их перестали бы вырубать! Если постоянно вырубать деревья, то все звери погибнут, потому что многие из них выживают за счет этих деревьев, питаются их корой и шишками, живут в их дуплах.
Бабушка спросила, что мы делаем с елкой после празднования Нового года. Я признался, что мы стараемся подольше ее подержать в квартире, а потом с отцом относим на помойку.
— Дай слово отказаться от елки на Новый год.
Я возразил:
— Разве плохо, что люди украшают ее игрушками и гирляндами, в квартире становится красиво и нарядно? Разве это преступление?
Вдали мы увидели странный дом, круглый, белый, вокруг которого паслись овцы. Бабушка попросила дедушку подъехать поближе. Он спросил, зачем туда ехать, удлинять дорогу. Она потребовала подъехать, чтобы показать внуку.
— В таких жилищах наши предки жили веками, — задумчиво сказала она.
Мы подъехали к круглому домику — это была казахская юрта. Бабушка с восхищением сказала:
— Ученые всего мира признают, что казахскую юрту можно назвать восьмым чудом света. Ее конструкция поражает ученых. Не зная ни геометрии, ни математики, наши предки придали ей форму круга. Она легко перевозится, ставится и убирается в степи. Из всех жилищ казахская юрта выделяется изяществом, простотой и надежностью. Зимой она сохраняет тепло, летом в ней прохладно.
Из домика вышли мужчина и женщина, поздоровались с нами и предложили зайти и попить кумыса. Они разговаривали с нами, как будто мы были давно знакомы. Внутри юрта была белая, сверху через шанырак, отверстие, виднелось голубое небо, по периметру она была украшена вышивками и кисточками, на стенах висели многочисленные фотографии детей и внуков, на полу были расстелены кошмы, а сверху на них лежали ковры, во всю длину юрты были развешаны шкуры волка и лисицы. Красивый кованый сундук украшали серебряные полоски, где искусным мастером были выбиты сценки охоты с ловчими птицами и казахскими собаками — тобетами, сверху он был заложен одеялами и подушками. На полу стояли маленькие табуретки, тоже ручной работы.
Вдоль стены висели домбра и кобыз. Впервые я увидел кобыз вблизи. Он выглядел древним и таинственным. Мне хотелось взять его в руки и слиться с ним в едином звуке. Я постеснялся это сделать, а только подошел и стал его рассматривать, стараясь запомнить его очертания.
Я впервые сидел за низким круглым столом. Мой дедушка удобно расположился, и я решил последовать его примеру. Кошма, сверху застланная ковром, была мягкой, а пушистые подушки создавали комфорт, который я никогда не чувствовал у себя в доме. Все это было экзотикой для меня, городского жителя.
Мы пили кумыс, хозяйка разливала его деревянным половником. Кумыс не был кислым, как у нас в городе. На столе лежали пышные баурсаки, холодное баранье мясо, нарезанное толстыми кусками, а сверху тонкими пластинками на нем лежал курдюк. Я проголодался и налег на пищу.
Хозяин взял домбру и заиграл на ней. Я видел домбру в квартире у дедушки, но никогда не слышал, как он играет. Немного поиграв, хозяин предложил дедушке сыграть на домбре.
Свежий ветер ворвался к нам, запахло степными травами и цветами. Этот кюй называется «Сары-Арка» автор его — знаменитый кюйши Курмангазы. Он был храбрым человеком и хотел свободы своему народу. Его кюи отличаются воинственностью, он призывал свой народ не мириться с унижениями, которым он подвергался. Курмангазы называли казахским бунтарем, он сидел в тюрьме и дружил с русскими большевиками.