А25. Экспертный обзор Дианы Кан

Здравствуйте, друзья! С вами ведущая конкурса «Один на один» Илина Гумер.

Представляю вам результаты судейства текущего тура конкурса от нашего уважаемого эксперта – поэта, наставника, литературного аналитика, эссеиста Дианы Кан. Как вы все сможете убедиться, обзор произведений написан вдумчиво, с глубоким пониманием предмета, с желанием помочь и с верой в потенциал каждого автора. Огромное спасибо за эту профессиональную мудрость Диане: за каждой её оценкой и советом чувствуется большая литературная школа, а также практические поэтические навыки, без которых любое замечание недорого стоит на самом деле. Но опыт и знания, поверенные личной литературной практикой, как раз и есть тот необходимый конкурсантам сплав компетенций, способный помочь, поддержать и направить в нужное русло творческие устремления участников.

Уверена, что даже те авторы, чьи стихи наш эксперт оценил не слишком высоко, найдут немало практической пользы в её комментариях, опирающихся на русскую классическую школу стихосложения, на замечательные традиции отечественной поэзии, на искреннюю любовь к Слову. Можно с чем-то соглашаться или не соглашаться, но тот, кто хочет расти и получать объективную и компетентную критику, будет доволен и благодарен за такой серьёзный разбор и доброжелательное внимание – даже не сомневаюсь в этом.

Напоминаю, что Диана Кан читала все произведения нашего лонга «вслепую», то есть не зная имён авторов (я их добавила уже после её разбора), что обеспечило максимальную объективность и беспристрастность её суждений и выводов.

Итак, ЛОНГ-ЛИСТ С КОММЕНТАРИЯМИ ЭКСПЕРТА

1. ***
Александр Анатольевич Андреев

Медленная трава
заполоняет двор.
Месяц идёт за два.
Теплится разговор.
Августа долгий май.
Яблока мятый бок.
Лучше не подымай
лето со дна, дружок.

Стихотворение слишком маленькое, чтобы судить об авторе. Но и такие стихи имеют право на существование, правда, с оговоркой, когда во второй строфе по максимуму драматически отыграны все детали, заложенные автором в первой строфе, перефразируя Чехова, стреляют все ружья, которые повешены на стену. В таком случае даже маленькое стихотворение является полноценным художественным произведением. То есть хотя стихотворение и маленькое, оно состоялось как полноценное драматическое произведение. Что мы имеем в первой строфе? Трава, месяц, идущий за два (категория быстроуходящего времени), разговор. Но во второй строфе автор просто вводит новые составляющие безо всякой попытки отыграть уже озвученное им же. И потому имеет смысл говорить о том, что стихотворение не дописано автором – оно осталось чисто настроенческой зарисовкой с натуры без попытки художественного осмысления, чисто созерцательным, скользящим по поверхности без попытки углубиться в смыслы. К чести автора, он умеет работать с рифмой, и потому, если отрешиться от голой созерцательности и пойти по пути художественного осмысления, то стихотворение состоится.
Оценка – удовлетворительно.

2. Если стихи подлежат редакции
Иштван Ын

Если стихи подлежат редакции,
мысль не успела застыть в клише.
Интуитивного чувства грацию
глупо расчерчивать в чертеже.
Сны, ощущения и влечения,
тайные знания, твердь наук,
степени веры и осмысления,
время, материи, силы, звук,
запахи, вкусы, цвета, количества
от бесконечного до крупиц –
в безостановочном хаотически
точном движении без границ.

Если возникли внутри сомнения,
явны волнения, а рука
тянется к правке и изменениям –
живы и наши стихи пока.

Сама мысль, изложенная в стихотворении, весьма полезна с точки зрения литературы и литераторов – над стихами надо работать. Попутно проглядывает другая, более глубокая мысль: совершенство – это не только цель, но и путь. Не импонирует то, что автор делает ставку на перечисление, никак это перечисление художественно не осмысливая, вследствие чего стихотворение скорее риторическое, чем образное. И более адресованное к уму, а не душе читателя.
Оценка – удовлетворительно.

3. Стихи про что-нибудь для Лены
Тимофей Бондаренко

Мы пили чай в ночной тиши,
И перед тем, как дом оставить,
Ты попросила: напиши
Стихи, про что-нибудь, на память.

И ты уехала домой,
А мне не спится - сел за строчки.
Ты может ангел, но не мой,
Хоть уверяешь: я твой, точно.

И за привязанность твою,
Души простому хлебосолью,
Хотя б стихами отдаю,
Коль не могу, прости, любовью.

А вдруг, как знать, года пройдут,
Они останутся нетленны,
И нас с тобой переживут –
Стихи, про что-нибудь, для Лены.

Ещё Юрий Кузнецов на своих семинарах в Литинституте не раз замечал, что все обороты «где-то», «как-то», «что-нибудь» – в поэзии неформат. Разверну эту мысль: поэзия сама по себе абстракция, навроде любви. Все о ней говорят, но мало кто видел. Поэтому абстракция требует определения через конкретизацию – конкретно где, конкретно как, конкретно что. Поэзия нуждается в опредмечивании. Если автор принципиально хочет сделать ставку на «что-нибудь», стало быть, это надо сделать литературным приёмом. К примеру, «стихи о нас с тобой на память». Далее глагол «спится» по звукоряду имеет двусмысленное звучание (как и оборот «к окну») – надо понимать, что стихи есть один из видов музыки, и звукоряд автор игнорить не имеет права. Как сильную сторону стиха я бы отметила его сценичность, то есть читая его, читатель может попутно его «режиссировать», видеоряд построен весьма неплохо, хотя и не оригинально – лирический герой, лирическая героиня, вечерний чай. Всё-таки такого много уже было в поэзии, автор не должен забывать об оригинальности. А традицию всегда подпитывало как традиция, так и стремление авторов не повторять былые, другими авторами опробованные сценарии.
Оценка – хорошо.

4. ПОВРЕМЕНИ
Зинаида Палайя

Нежная задумчивость осенняя…
лист дрожащий
ляжет на ладонь
сиротливо выпросить продление
жизни на чуть-чуть,
и только тронь –
снимется,
закружится,
скукожится,
но пока любуюсь – смерти нет,
робко дышит золотая кожица,
розовые жилки на просвет.

Так же, Господи,
дыханье мимолётное –
жизнь мою –
в день поздних именин
Ты положишь
на ладонь бесплотную
…не спеши снимать,
повремени.

Понравилось стихотворение – есть именно осенняя прозрачность, есть динамика, есть драматическое отыгрывание тем и метафор, что автор озвучил в начале – причём отыгрывание именно в плане художественного осмысления. Очень музыкальное стихотворение, что всегда в поэзии подкупает. Строчки не просто выстроены логично с точки зрения рацио, но и слова в них вступают в музыкальный резонанс.
Оценка – отлично.

5. Былое
Игорь Калинин Тверской

В декабре, "там, где заросли гуще",
Под личиной удельных владык
Собрались три удода "непьющих"
Объявить, что союзу кирдык!

Обуянные мнимой свободой
В заповедных воспетых краях,
Всё за стаю решили удоды:
Вопреки, втихаря, второпях.

Не сумели славянские души
Урезонить князьков: "Что творим?"
- Надо срочно порадовать Буша.
- Слава богу, не вспомнил про Крым.

Верю: солнце светило б иначе –
Обжигали не боги глазурь...

Волочится истории кляча
С беловежским бельмом на глазу.

Довольно оригинальное осмысление предательского беловежского соглашения. Причём осмысления не на уровне ненависти, потому что три «удода» не заслуживают ненависти, не надо демонизировать того, кто заслуживает в лучшем случае презрения. И вот этот тон презрения тут очень кстати. Но если автор берёт цитату из известной песни, то надо это сделать литприёмом, неким рефреном, отыграть это цитирование. Концовка не порадовала – откуда кляча берётся, если в начале стихотворения она не была автором введена в полотно повествования? Если рассмотреть стихотворение далее публицистического формата, столь популярного сегодня, то его вполне можно вывести на более высокий художественный уровень. Отыграть тех же удодов (понятно, что под ними подразумеваются уроды, но такое созвучие стреляет разок, не более, тем паче что удоды, именно как птицы, в Беловежье, насколько я знаю, не водятся, ну а если водятся (я не орнитолог), то удодов и надо отыгрывать, а не вводить на финале кляч. Либо уж в начале текста ввести клячу, а то откуда она берётся в финале? Всё-таки даже публицистика, когда она в стихах, в идеале стремится к художественности и более тонкой «эзоповости» языка.
Оценка – хорошо.

6. За что? Кто знает...
Татьяна Павлова-Яснецкая

«…Но я люблю – за что, не знаю сам…»
М.Ю. Лермонтов

Приснился вновь сто первый километр –
оплот надежд и горестных похмелий.
Во сне моём всего десяток серий,
но есть свой Гамлет в них и свой Лаэрт,
и пара обезумевших Офелий.

Король и королева тоже есть
и череп Йорика в могильной яме,
сбивающий с живых гнилую спесь,
бог весть, откуда взявшуюся здесь,
где все знакомы с адскими путями.

Опять во сне сто первая верста
с фантомами над местным Эльсинором…
Зачем мне снятся гиблые места,
что лобызают баловней в уста,
с немым, незатухающим укором?

Стихотворение написано в интересной ритмике, и чувствуется, что автор человек читающий и неглупый. Но, как говорил Пушкин, «поэзия должна быть глуповата». Это о том, что она более адресована душе человека, а уже потом – уму. Написано хорошо, но о чём это? Какие аналогия с современностью тут прослеживаются? Зачем это писалось? Какова сверхзадача? Что сто первый километр и Эльсинор чем-то схожи? Но чем? Только наличием тех же персонажей, но здесь скорее важно не наличие, а созвучие. А оно не развёрнуто. И как-то все персонажи стихотворения, включая даже Гамлета, чем-то схожи с массовкой, а где «солист»? В чём он созвучен современности? Иначе зачем пересказывать сюжет Шекспира стихами? Но написано неплохо. Замах есть и перспектива у стихотворения есть. Его может спасти звонкая заземлённая концовка. «Незатухающий» укор – всё-таки эпитет тут неточный, надо эпитет поярче, «незатухающий» – стёртый эпитет, стихотворение не заземлено.
Оценка – хорошо.

7. Осенью
Галиаскарова Елена

Блеск фар машин размыт и серебрист,
Рябины вдалеке стоят уныло;
И ветер, как шальной эквилибрист,
Верхушки сосен вправо клонит с силой.

Берёзы шлейфом листьев шелестят.
А помнишь, цвёл недавно золотарник,
Медовый источая аромат…
Теперь здесь золотист лишь свет фонарный.

Дозорным суслик бронзовый стоит,
Лиловым шарфом вязаным укрытый.
И луч луны, касаясь серых плит,
Танцует на поверхности гранита.

Любовью их смиренною люблю.
За что? Кто знает?
За попутный ветер,
за шансы вечно равные нулю,
за русских вер смертельную петлю,
за горизонт, что и ночами светел.

А почему ветер верхушки сосен клонит именно вправо? Почему не влево? Надо понимать, что право и лево – это ещё и глубокие смысловые определения, что нельзя не учитывать. В чём правы сосны, логично спросить, и почему автор не отыграл своё «право на право»? Ну к примеру, что попутный ветер всегда прав (хотя лично я другого мнения, по мне так именно встречный ветер правее, более прав, но это уже у каждого автора своя философия!). Стихотворение начинается как описательное, но на финале выходит на новый уровень – браво автору, только попутный ветер надо на встречный переменить и даже можно подумать, как описать встречу русского человека с ветром. О ветре великолепно писали Блок и Кузнецов. В этом стихотворении потенциально очень большой художественный объём, эпический. Бронзовый суслик не способствует этой эпичности, мелко это, по-урбанистически пейзажно. Это стихотворение – о вечном встречном ветре, на который обречен русский человек в силу многих причин (человек в смысле этнос, конечно). Подумайте, как углубить и расширить стихотворение по художественному объёму. Оно того заслуживает.
Оценка – хорошо.

8. На одном языке говорим…
Дульсинея Ейская

Книги, книги… в шкафу, на столе,
Два окна за собой застолбили.
Рукописных работ изобилье
И журнальных эссе в том числе.
Всё, что нужно, всегда под рукой.
Словари-пылесборники тут же.
Кто-то скажет: «Компьютер не хуже.
Эти старые книги на кой?»

Эти книги полжизни со мной.
Покупать начала в Казахстане.
Сберегла, увезла в чемодане,
Разводясь с азиатской страной.
Новый кров и хороших друзей
На кубанской земле обрела я,
И влилась в мои вены вторая
Кровь – казацких полынных степей.

На одном языке говорим
Я, и книги, и море, и степи,
И Всевышний. Особая степень
Вдохновенья – эпохи мейнстрим.
Я вплетаю Земли голоса
В стихотворные тихие строки…
Серебрятся рассвета потёки
И сквозь окна глядят мне в глаза.

Интересна задумка – проследить свою жизнь через книги, ведь да – книги наши друзья, о чём сказано многими великими людьми. Но опять-таки, чем грешит большинство современных стихов – описательность при почти полном отсутствии драматургии (конфликта) в стихах. А ведь потенциально он в этом стихотворении имеется – противостояние книг (традиции, старого) и компьютеров (нового, инновации). Конфликт в стихотворении не даёт ему впасть в одну большую параллельную, он даёт ему кульминацию в противовес описательности. И тут концентрация будет именно на книгах, а не на авторе (что весьма банально). Последняя строфа слабая, а конец – делу венец. Сильная концовка может спасти даже среднее стихотворение, а слабая может убить даже потенциально сильное стихотворение. Умение заземлять – ярко финалить стихотворение, – быть может, одно из самых нужных автору умений. Концовку желательно заменить на более яркую и харизматичную, а то стихотворение какое-то «дамское-рукодельное» получается, чего надо стараться избегать, даже если автор – женщина.
Оценка – удовлетворительно.

9. Вот такое наследство /об утраченном/
Светлана Разумова 2

Два чувства дивно близки нам.
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
А. С. Пушкин

Это было в другой беззаботной реальности, до
откровений конечности мира с растущей бедой.
Там старел незаметно простой приусадебный дом.
По-ребячьи наивно казалось: куда ж ему деться?..
Но лет тридцать прошло, и уже ни черты, ни межи,
ни калитки, на миг приоткрытой в ту детскую жизнь,
в летний рай без особых удобств деревенской глуши.
Всё теперь сохранится в глуби повзрослевшего сердца.

Сколько брошено там якорей для уставшей души!..
Тихий отсвет далёкого детства мерцает, дрожит,
у заплаканной памяти мысли до дна ворошит,
освещая по-новому те яркокрылые годы.
Было так безмятежно на сердце, легко и тепло!
И куда же с течением лет это всё утекло
без следа? Лишь кровавою ранкой внутри запеклось
бесконечно щемящее чувство единства с природой...

Но всему в этой жизни Творцом назначается срок.
Здесь теперь умирает разрушенный счастья мирок –
ни родимых дерев, ни окон, ни дверей, ни дорог,
ничего, что в жару освежало прохладой водицы.
Просочится немая печаль между сомкнутых век.
Вот такое наследство осталось тебе, человек:
в сорняках бытия уходящий в безмолвие век,
да колодца скелет, где уже никогда не напиться...

«Сколько брошено там якорей для уставшей… (усталой души, не устаВШЕЙ, всех этих ВШЕЙ надо избегать, звукоряд очень важен) души»!.. «Всё теперь сохранится в глуби повзрослевшего сердца» (и в тиши постаревшего сада тоже!)
В начале стиха сбоит ритм, причём устранение этого сбоя легко поправимо. Интересен приём – дом как человек. Очеловечивание дома. По сути, поэзия и есть очеловечивание неживого, в идеале у поэта всё живое в стихах и всё очеловечено, ведь поэт – творец, а Творец когда-то путём вдохновения сделал глину человеком (вдохнув в неё, и стала глина человеком). Суть поэзии – оживить даже неживое и увидеть человеческое даже в обычном предмете. И в этом смысле автор на верном пути, в начале стиха задав тему старения дома как человека. ДОМ – вот главный герой стихотворения, но потом автор бросает эту задумку и концентрируется, как это часто происходит в поэзии последних десятилетий, не на стихотворении (в данном случае оно о ДОМЕ), а на себе, любимом. Эта вот концепция того, что поэзия – это самовыражение индивидуальное, очень плохую службу авторам последних двух десятилетий сыграла. Они очень сфокусированы на себе, а надо фокусироваться на своём детище, на том, что ты пишешь – слышать, что написанное тебе пытается сказать. Отношения автора и его текста не односторонние, это взаимодействие. Это не игра в одни ворота: автор пишет текст, но и текст в немалой степени пишет автора. Мы воспитываем детей, но и дети воспитывают нас. И да, тут будет уместно вспомнить реальный случай, произошедший с молодым Расулом Гамзатовым. Он принёс свои первые стихи отцу, классику аварской литературы Гамзату Цадаси, который сделал ряд замечаний по тексту. Молодой Расул вспыхнул и сказал: «А я так чувствую!» – на что отец-классик ответил: «А ты должен чувствовать так, как чувствует твой народ». Это вот к вопросу об утраченной народности в процессе фокусировки на себе и своём личном самовыражении. Попытайтесь переменить фокус внимания, перенести его с авторской риторики на ОБРАЗ дома-человека. Будет обидно, если так интересно задуманное стихотворение не состоится по большому счёту, как того заслуживает.
Оценка – удовлетворительно.

10. Походка
Александр Быстров 4

Тяжёлыми шагами пойдём.
Может быть и вы, товарищ лейтенант,
ещё услышите нашу походку.
Михаил Шолохов

Слушай, лейтенант,
не в ногу, тяжким шагом пеших рот,
нескончаемой дорогой поредевший полк идёт.

Пряча взгляд, сжимая зубы, полк шагал из боя в бой,
голые печные трубы оставляя за собой,
и крутил гремучий жернов, перемалывал войну,
выходил из окружений, выживал, как мог, в плену,
клей и кошек ел в блокаду и под метрономный счёт
шёл по закоулкам ада, по нехоженым ещё.

По «изысканным» и разным:
полк закапывали в ров
живьём,
травили газом и сжигали вместо дров.
Но назло смертям и сводкам по дороге полк шагал,
отрабатывал походку и шаги
утяжелял…

Лейтенант,
когда рядами роты двинутся вперёд,
и, когда святыню-знамя знаменосец развернёт,
и, когда сквозь дым и копоть замерцает сталь штыков,
и до линии окопов будет двадцать пять шагов,
слушай,
слушай эту поступь, и почувствуешь – пока
не меняется походка у полка.

Ну что ж, поздравляю автора. Стихотворение состоялось (только слово «изысканный» тут не в тему: какая уж тут изысканность, когда война?). Со сцены вообще будет звучать отлично, ведь не все стихи сценичны даже из числа хороших. А это и хорошее, и сценичное. Ну и, как говорится, от реальности не уйти, литература растёт на жизни, а не на газоне, и сегодня эта непростая тема на пике внимания – так сложилось.
Оценка – отлично с плюсом.

11. Гроссмейстер
Евгения Белто

Каждое утро в своем кабинете, в тиши
Он расставляет фигуры из белого клена,
Радуясь заново, как же они хороши!
В тысячный раз обводя их глазами влюбленно,

Не отвлекаясь на кубки, медали, призы,
На статуэтки, что смотрят обиженно с полок,
Ждет с нетерпением... Луч по доске заскользит —
И приоткроется тайной завешенный полог.

Он обомлеет, по-детски улыбчив и тих.
Собственных партий разбор: от плохих до удачных...
Ход неуспешный — ценнее, чем сотни иных,
Без осмысленья ошибок не выиграть матча.

В окнах — медовый закат опустился в лиман...
В мире его — деревянный монарх на престоле,
Кони, застрявшие в дикой стране Каро-Канн,
Им поспешивший на выручку слон белопольный…

Годы спустя в цепком взгляде — азарт и восторг,
Словно от первых этюдов на желтой бумаге.
Пусть он не чинит проводку, не водит авто —
Рядом с водителем в мыслях считает цугцванги.

Жизнь для него не включает рутину и быт,
Мир деревянных фигур от уныния лечит.
Только вот помнит, что я предпочла бы забыть:
Все наши ссоры, обиды и колкие речи.

На финале непонятного ТОЛЬКУ в предпоследней строке убрать:

Всё-то он помнит, что я предпочла бы забыть,
Но отвечает молчаньем на колкие речи.

Ну, может так, на антитезе, закончить? А то тут много «массовки» – ссоры, обиды, речи. Побольше слов-солистов и поменьше слов-массовок: когда хороший солист – ему в подтанцовке массовка не нужна. Интересное стихотворение.
Оценка – хорошо.

12. ВЫБОР
Алексей Ленивец

Надкушенное яблоко Луны.
Без края ночь. Греховный образ Евы.
Но ты же видишь: нет ничьей вины
(хоть правым глазом смотришь: нет,
хоть левым).

Мир, словно чистый лист, лежит у ног.
Пройди строкой следов: впиши, что хочешь.
А Ева океаны между строк,
с улыбкой лёгкой, перейдёт, как площадь.

Твой горький смысл обманчив глубиной.
Лишь Ева не обманчиво красива!
Крылатой тени скажет: "голубь мой!"
и стая птиц заполнит ночь курсивом.

Нет, не волшба, не сказочный секрет,
а истина - обычная, как звёзды.
Всё просто: сядь, шесть дней гляди на свет
и на седьмой поймёшь зачем ты создан.

Опять не спишь, скурив остатки сна.
Твой недосып - с утра почти похмелье.
Короткой юбкой новая весна –
на Еве.
Качают площадь руки фонарей
в квадратной колыбели постоянства.
(Уже не ты - себе твердишь: "Налей!"
Ещё не ты - забыт и болен астмой.)

Надкушенное яблоко Луны.
Уткнувшаяся даль в ночное лоно.
Есть небо - как проекция любви
и Ева - как причина быть влюблённым.

Хорошее стихотворение – прозрачное и не статичное, драматически выстроенное, но по аллитерации автору надо быть внимательнее («Короткой юбкой новая весна – на Еве» (весНАНА); «Уже не ты» (у Жени ты).
Оценка – отлично с плюсом.

13. Фронт осени и зимы
Ольга Королева

Внезапно завертелась кутерьма
Пуховых перьев – словно в заварушке
Сцепились бабы – осень и зима,
В запале похватав с перин подушки.

Поссорились – за подступы к крыльцу,
За мокрые мостки и лодку тут же.
И озеро хлестнули по лицу
Обрывки моросни и снежных кружев.

Оно, закрыв лицо, тряслось в углу
Ребенком среди взрослого раздора.
А наглая зима, схватив метлу,
Уже проникла дальше коридора.

В затишье снег подтаивал в кустах.
Земля дышала воздухом бодрящим.
Все капало, а прелый ельник пах –
Так, будто осень вскрыла затхлый ящик.

Она, как приживалка-нищета,
Обиду завернув в куски материй,
Брела сырым туманом по кустам...
И плакал повзрослевший мигом берег...
И падала на неуютный берег

Подкрасив брови (вдруг нашлась сурьма
И блеск для губ, оставшийся от лета),
На мокром ледяном крыльце зима
Застиранные вешала рассветы.

«И падала на неуютный («опустелый» – тут эпитет нужен поярче) берег». Динамика в стихотворении за счёт драматизма – хорошо! И очень опредмечено именно в русской исконной традиции – тоже плюс! И тут, конечно, не фронт – тут бабья драчка, подушками дерутся, кружевами стегаются: какой тут фронт?
Оценка – отлично.

14. вот-вот
Надежда Бесфамильная

Мороз жара и снова стужа
безрыбье рек и в луже клёв
и так не хочется нарушить
неупорядоченность слов
на тьме молчанья – дня насечка
не поскользнись на тонком льду
от сигареты дым колечком
И сигаретный дым колечком
вот-вот исчезнет на лету
вот-вот растает окаянный
по нём и станет сердце ныть

Надеть его на безымянный
И так на пальчике носить.

Оригинальная концовка, но тут надо слово ПАЛЕЦ рефренировать, а то ОН – то ли дым, то ли палец-пальчик, поэтому зарефренить надо, не стоит бояться повторения, как часто бывает, ибо часто повторение – это акцентуация, если сделать грамотно:

Надеть на палец безымянный
И так – на пальчике – носить.

Оценка – хорошо.

15. Сон Московского Трамвайчика – 2
Вован Бездомный

В трамвайном парке, в самом дальнем зале,
Машинным маслом пахнет тишина.
Я здесь давно, и нет в душе печали.
Лишь паутинка дышит у окна.

Износ ресурса, время, наработка.
Гаражный номер обнулился мой.
Теперь в депо подрёмываю кротко,
Как рыжий кот, вернувшийся домой.

Здесь нет ветров на шумных перекрёстках,
В погасших фарах спит вчерашний свет.
Я просто часть былой Москвы - набросок,
Которого на карте больше нет.

По вечерам заходит луч заката,
Ложится на потёртый мой бочок.
И слышится, такой родной когда-то,
Далёкий шум проспектов и дорог.

Мне снятся люди - топают по лужам.
И я - неповоротлив, неуклюж.
Скрипуч донельзя, но кому-то нужен,
Ловлю восторги запоздалых душ.

Летят по рельсам правнуки лихие,
Плывёт асфальт, июлем опалён.
Восьмиколёсная полифония
Заходит снова в мой трамвайный сон.

Они спешат сквозь ливни и туманы,
На вечный зов столичной кутерьмы.
А у меня во сне цветут каштаны,
И нет абонемента у зимы.

А дальше их - израненных, уставших,
С помятым боком, с трещиной в окне –
Везут сюда. Порой как будто даже
На исповедь последнюю ко мне.

Я им звонком привычно отвечаю:
"Спокойно, железяки, не робей!
Мы живы. Просто встали на причале
В заливе затонувших кораблей.

Мы молоды, клаксоны наши гулки,
Шуруп даю - мы снова будем там,
Где дремлют фонари и переулки,
И звёзды светят дальним поездам."

«Лишь паутинка дышит у окна» (очень удачно о паутинке – она у автора живая, очеловеченная!) Хорошее! О соотношении-отношениях старины и нового. Философское.
Оценка – отлично.

16. От этого ветра сжимается сердце
Инна Заславская

От этого ветра сжимается сердце,
Как в стужу, хладеет душа,
И веки как будто присыпаны перцем,
И сил не хватает дышать.

Все окна закрыты в испуганном доме –
Любое стекло дребезжит.
Склоняются яблони в смертном изломе –
Им хочется, хочется жить!

Не пасть на колени пред натиском бури
В предчувствии близкой беды,
А нежиться в волнах осенней лазури,
Напитывать соком плоды.

И кто б не мечтал в непогоду об этом!
Но входит ненастье во вкус:
Зеленые яблоки, сбитые с веток,
Как нитки разорванных бус,

Лежат на траве. Им уже не налиться
Румянцем, сравнимым с зарей.
Теперь ими ведают черви да птицы,
Потом они станут землей.

А ветер за стенами все колобродит,
Стреляет по стеклам дождем,
Но силы ненастья уже на исходе.
С тревогою справился дом:

Его не страшат дождевые порывы
И ветра холодная сталь, -
Он выстоял, выжил, и яблони живы.
Но яблок несбывшихся жаль.
2026

«Склоняются яблони в смертном изломе» (лучше «поклоне», излом – это механическое существительное, поклон – очеловеченное). «Им уже не налиться» (у ЖЕНИ налиться, внимательней с аллитерацией!).
Оценка – отлично!

17. потеря
Кофе Мания

звонкий июньский день
знал ли об этой муке:
к большей из всех потерь
я не тянула руки

хочешь уйти – иди
вроде ничем не связан
птицы в моей груди
петь перестали сразу

трением слов (о, да!)
злость высекала искры
мне бы понять – беда
вот она близко близко

я упустила шанс
черной избегнуть пасти

слышал бы ты сейчас
пульс на моем запястье

«Вроде ничем не связан» – лучше «клятвами не повязан» («связан» – глагол механический, «повязан» – всё-таки не только механика). И вот это «вроде-почти» и прочее – этого надо избегать, что-то в этом есть приблизительное, а поэзия любит точность даже больше, чем алгебра.
Оценка – отлично.

18. и о погоде
Владимир Ворожба

Заходил «синоптик» — сосед Матюха.
Предсказал метель и погнал пургу:
не поёт петух, да гундит старуха,
заварил бы чай, да вот нет сахарку.

Покосил глаза на горшок с картохой,
да об лавку шапкой, да наотмашь — «хлоп»!
Говорит: зазря только жизнь угрохал,
мол, пора стругать да сколачивать гроб.

От таких речей я бы сам заплакал,
да слезу пустила бутыль первача.
Ну, загнул Матвей (ещё тот оракул).
Ты зачем про ящик наплёл сгоряча?

Погодил бы жизнь называть копейкой,
а не то сбегутся на торг упыри.
Ты давай-ка лучше сымай шубейку,
да садись поближе, картоху бери.

Пусторюмить брось.
                Ты скажи о важном.
Вот и стопка добрая… На-ка, держи.
— А присяду, Пашка, раз ты уважил.
Знаешь, что… А давай за жизнь.

С удовольствием прочитала – живой объёмный сочный русский язык, сегодня в стихах это такая редкость, язык, как правило, стёрто-интеллиГЕНТСКИЙ и какой-то среднестатистический. Язык – раз! А два – отлично сделанное с точки зрения драматургии стихотворение. Не зря же Ломоносов называл стихи ПИЕСАМИ. Даже самое небольшое стихотворение должно иметь в идеале образную драматургию. Думаю, что это пока что лучшее из всего, что я здесь прочитала.
Оценка – отлично с плюсом!

19. B.A.C.H.
Наринэ Карапетян

Атлант могучий, музыкою вскормлен,
какую плоть еще не устрашит,
когда поток божественных гармоний
захлестывает озеро души?
И возгоняя по органным трубам
себя же настигающий мотив,
он возвращает Небу дар, пригубив
бессмертия и милости вкусив.
Спор голосов вздымает своды храма,
свет преломленный воткан
и спрятанная в звуке монограмма
повтором проступает наяву…
Не спорит с роком пышное барокко,
а с мужеством бессилия глядит,
как та же сила камни гонит в пропасть
и звездам не дает сойти с орбит,
и человек, в просторах мирозданья
затерянный, отчаялся почти…
Но Бах вселяет веру: он восстанет –
и упованье трелью золотит.
И набегают слезы покаянно,
когда, и бесприютна и глуха,
под дуновение «Сицилианы»
душа скользит к озерным берегам.

«Свет преломленный воткан (воткан – это как, что за странный глагол с претензией на авторский неологизм?), далее по тексту он не отыгран и не объяснён, хотя «если надо объяснять, то не надо объяснять, как очень верно говорила Зинаида Гиппиус. «В арки фуг» (фуги, с точки зрения материальности, не материальны, откуда у них такое материальное, как арки?); «…и звездам не дает сойти с орбит» (лучше «планетам не даёт сойти с орбит» – орбиты таки всё-таки не у звёзд, а у планет, звёзды априори статичны!)
Вопросов к автору больше, много больше, чем ответов в тексте. Присутствует необоснованная претенциозность а-ля серебряный век. Очень абстрактно – упованье трелью золотит, но у Баха трелей нет, музыка Баха фундаментальна и эпична, а трели – это нечто лирическое.
Оценка – удовлетворительно.

20. Августейшее
Ариша Сергеева

Скатилась луна по небесному жёлобу,
Наверно, попав под космический душ...
И август всю ночь мне настырно нашёптывал
Какую-то напрочь слезливую чушь.

Размахивал пылко промокшими ветками,
Окно приоткрыть норовил невзначай
И щедро сорил золотыми ранетками –
Наверное, ждал приглашенья на чай.
А может быть, просто искал понимания,
С бессонницей тем по душам не найдя...

А ночь, овладев мастерством рисования,
Чернила пейзажи гуашью дождя.
И тучи, как кляксы, роняла рассеянно
На август, теряющий авторский лоск...

И душу царапнуло что-то осеннее,
И чем-то печальным в строку пролилось...

«На август, теряющий авторский (лучше «царственный» – август всё же августейший месяц, «авторский» тут эпитет неточный) лоск»... Концовка подвешена – «что-то», «чем-то»… На финале должно идти заземление смысла, конкретика, а не подвешенность в формате якобы открытого финала. Но в целом есть попытки персонифицировать образ августа, перевести его из абстракции в конкретику и наделить своеобразным характером.
Оценка – хорошо.

21. Я вернулся домой
Борис Балицкий

Я вернулся домой из похода за счастьем,
нахлебавшись до рвоты морей и дорог,
и упав на колени, целовал почерневший,
с давней трещиной в теле родимый порог.

Я вернулся домой, где бурьян вместо сада,
где скворечник грустит много лет без жильца,
и лишь только сирень пьяно-розово рада,
сыплет под ноги цвет на ступени крыльца.

Я вернулся домой, и родные могилы
тянут руки крестов, порываясь обнять,
так встречают меня, непутёвого сына,
всё простив и приняв, мои батя и мать.

Что сказать им сейчас у могильного камня?
Когда сам себе выбрал и меру и срок,
но откуда-то сверху, как ветра дыханье,
голос мамы: не плачь, мы всё знаем, сынок.

Слава Богу, живой. Хорошо что вернулся.
Хорошо, что пришёл нас с отцом навестить.
Ну, а счастье , сынок, это, родненький, просто,
нужно только одно - научиться любить.

«…с давней трещиной в теле» (то, что у порога может быть ТЕЛО, далее нигде автор не обосновал, так зачем тут тело?) «…и лишь только» (и ЛИШЬ, и ТОЛЬКИ – это обычно меловое наполнение в таблетке, чтобы ритмика не сбоила, но не стоит прогибать стихотворение в форме, потому что для стихов форма не менее значима, нежели содержание). «…всё простив и приняв, мои (интонационно идёт неверное ударение – мОи) батя и мать».
Хорошо, что автор не впадает в мелкотемное описательство «бытовухи», а делает основой такую вечную и глубочайшую тему, как возвращение блудного сына – одна из самых творчески плодотворных тем литературы. Но сказать, что в этом стихотворении эта вечная тема волей автора заиграла новыми красками – нельзя. И всё-таки текст оставляет ощущение некоторой неряшливости, ряд слов просто можно заменить, а раз можно – значит, нужно.
Оценка – хорошо.

22. Ровесницам из поколения бумеров (из цикла «Реплики дилетантов»)
Елена Шипина

Мы читали «…мы-ла ра-му…»
И не ведали войны.
Бумера́ мы, бумера́ мы!..
В солнце детства влюблены.

Мы учили, будто гаммы,
«Миру мир» и «Нет войне».
Бумера́ мы, бумера́ мы,
Виноваты ли вдвойне?

Наши папы, наши мамы
Всё шептались по углам,
И, зализывая раны,
Предавались там мечтам.

Мы родились слишком рано?
И не те пошли года?
Мы старались, мыли рамы,
Получилось, как всегда.

Мчались годы, словно тройки –
Колокольчики затей!
В буераках перестройки
Покрестили мы детей.

Мы надсаживали спины,
Жили, будто на войне,
И теряли половины
Кто в Афгане, кто в Чечне,
Кто по пьяни…

Кто по крови,
Кто от спеси – за бугор!
Кто остался, тех на совесть
Потрепало.
Не в укор.

Пусть напишут эпиграммы,
Пригвождая навсегда.
Мы на встречах, будто раны,
Промываем те года.

Только что мы понимаем?!
Непонятки до сих пор.
– Мыли рамы, – повторяем,
Вот и весь наш разговор.

Интересный замысел осмыслить судьбу поколения детей золотого застоя, первого и по сути – последнего реально имперского поколения, внуков победителей, выросших без войн. Об этом сейчас много говорят, спорят, размышляют социологи, психологи, демографы – и вот всё это в идеале должны подытожить поэты, обосновав именно художественным осмыслением. Но тут как-то примитивно сведено к «мыла-раму», хотя интересно по звукоряду отыграно – бумера мы. Но в идеале от мытья рам надо оттолкнуться ради художественного осмысления такого непростого и очень противоречивого явления – целого поколения. Именно в противоречиях раскрывается наиболее явно и человек, и поколение, поэтому не надо поэту бояться противоречий, антитеза – порой беспроигрышное средство вытащить из стихотворения глубинный смысл. Тут, к сожалению, скорее, тема намечена, но не осмыслена, всё сведено к перечислению. Но сам выбор темы делает честь автору на столь масштабный замах.
Оценка – хорошо.

23. Осеннее
Ида Лабен

Из времени выпасть на время,
А кажется, что навсегда.
Закрыться, расстаться со всеми,
Исчезнуть для них без следа,
В квартире, исхоженной клети,
Где старые стены спасут,
Проснуться на сизом рассвете,
Как будто в дремучем лесу.

Как будто обложена ватой –
Такая стоит тишина.
Как будто бы не виновата –
И вправду не гложет вина.
Как будто бы прошлого хватка
Устала, разжала клешни,
И вольная воля остатком
Дарована мне искони.

А листья в окне – золотые,
Багровые, рыжие: смесь!
Не верится, что пандемия
Надолго прописана здесь.
На ветке синичка хлопочет,
Безветрено, дали ясны,
И в небе появятся к ночи
Прозрачные рожки луны.

Как вышивка винного цвета,
Горит на стене виноград.
А в памяти бродят сюжеты,
Напевы старинных баллад.
И пишется! Видно, затем и
Случилось внезапно и всласть,
Из времени выпав на время,
С просодией жизни совпасть.

Стихотворение прозрачное и глубокое, чувствуется, что написано мастером.
Оценка – отлично.

24. Идет солдат по городу…
Татьяна Воронова 6

Шелестом и светом город полон —
Скоро вступит май в свои права.
Костыли скрипят, как энта сволочь?
Вовсе не причина горевать.

Растянулось время для подранка:
Полквартала — полчаса пути...
Главное — скрутить себя в баранку,
Из кусков собраться — и дойти.

Не турист, — чтоб изучать дотошно
Каждый профиль с каменной стены...
А со стен — глядят герои прошлой —
На героя нынешней войны.

Стихотворение потенциально по объёму и заслуживает того, чтобы его развернуть, в таком виде оно похоже на зарисовку – да, с натуры, но одной натуры для художника мало. Зарисовка с натуры обычно предшествует написанию полноценного полотна. Концовка хорошая. Но не лишне было бы прописать этого героя нынешней войны немного поподробнее – в данном варианте это, скорее, карандашный набросок.
Оценка – хорошо.

25. 23:59
Екатерина Давыдова-Бабочкина

Снег за окошком выпал - и не тает.
Висят на ветках шапочки безе.
Сосульки фонарей - мечи джедаев,
А улицы - разлитое глясе.

Соседи - кто в Дубае, кто - на даче.
Лежит парковка формочкой для льда.
В квартире снизу бей-ретривер плачет.
Из крана мерно капает вода.

Ждём бой часов. И верим в перемены.
Но за окном всё тот же полумрак:
Снег, двор, дома - всё недосовершенно.
Но слава Богу, что хотя бы так.

Типичные стихи современного горожанина – цветы на асфальте, все эти джедаи и прочие гляссе-безе и дубаи… Хочется сказать: к корням вернитесь. Раньше было такое понятие, как «народность литературы», понятие сегодня практически забытое, вследствие чего литература сошла на обочину общественного сознания. Пишущих много, читателей в некогда самой читающей стране гораздо меньше. А причина – вот это самое отсутствие народности. Читая это стихотворение – не понимаешь, а кто автор, какое-то всё среднестатистическое под видом якобы современности. Типичный пример, когда автор уверен, что стихи существуют исключительно для самовыражения. Хотя поэту интереснее выражать не только себя, хорошего, но хотя бы частично свой народ – поколение, земляков. Сегодня так, как правило, пишет представители так называемого поколения милениалов, и бывает грустновато, когда видишь, что человек-то талантливый, а тратит столь быстро убегающее время на стихи, которые никому, кроме его сверстников, не интересны. Ставлю четвёрку, потому что хочу надеяться, что всё-таки талант – а он к человеку приходит через род-генетику-народ – окажется сильнее и переформатирует автора на возврат в будущее – к корням.
Оценка – хорошо.

26. Солнечный свет в фонтане
Наталия Юркевич

Я не громко. Шепну на ушко
Всем, кто близко и слышать может:
Полюбите меня лягушкой,
Всю такую в зелёной коже,
Всю такую – с зеленым взглядом
Пучеглазых очей бездонных.
Мне от вас ничего не надо.
У меня бриллиантов - тонны.

Льются с неба дождём прозрачным
Драгоценные самоцветы.
Не коплю. Раздаю и трачу,
И транжирю по белу свету.

А повсюду несутся визги,
Уличающие в обмане:
«Это блеск, мишура и брызги!
Это солнечный свет в фонтане!
Он дешевый, пустой, поддельный
И другим никогда не станет».
Всем незрячим скажу отдельно:
Это солнечный свет в фонтане.

И летят золотые мушки.
И плывет золотая пена...
Полюбите меня лягушкой.
Это сложно. Зато бесценно.

Очень понравилось, потому что самоироничное! Самоирония – показатель авторской состоятельности, показатель личностной силы, когда человек может пошутить над собой – это столь же ценно, сколь редко. А если этот человек ещё и женщина, женщины обычно весьма сурьёзно к себе относятся, если женщина способна пошутить над собой – то она уже не поэтесса, она – поэт. И по форме замечаний нет.
Оценка – отлично.

27. Несравненная
Ольга Флярковская

Девочка – серебряные пуговки,
Узкий стан, язвительный язык.
В юности – отчаянное пугалко,
Ныне – героиня умных книг.

Променяв кареты на извозчика,
Ложи – на кулисы и пинки,
Знала ль эта папенькина доченька,
Как подмостки творчества жестки?..

Нищенская комнатка, две простыни...
Закатила Фанни рукава...
Ишь актёрка – краля таганрогская! –
А туда же – даром, что Москва!

Ножницы вспорхнули хищной птицею,
Пуговки летят со звоном вниз...
Но зато ночами втайне снится ей
Рампы свет, гастроли, бенефис...

Старый дом, терраса, чашки, кружево,
Женщина платком зажала рот...
И вишнёвым цветом сад завьюженный,
Но уже назначенный в расход.

Ей дано от бога слово веское,
Безрассудство – страхам вопреки.
Вот она представилась:
– Раневская, –
И звучат Ахматовой стихи.

...Пуговки в ладони у старьевщика.
За окном гремит трамваем жизнь.
Блузка обессиленно на плечиках
Шевельнулась тихо: ты держись...

Всё свершится, что судьбой назначено.
Фанни, Фанни, ты была права!
Отчего же словно молча плачешь ты,
Говоря задорные слова?

Мчится время пёстрой кинолентою...
Сколько зим минуло, сколько лет...
Если служишь истово бессмертному,
То в бессмертье свой оставишь след.

Мудрый взгляд, печаль в улыбке прячется.
Боль не орден – прятать есть резон.
И простое чёрненькое платьице...
Разве что без пуговиц фасон.

«Отчего же словно (снова, наверное?) молча плачешь ты».
Концовка какая то «дамская» получилась, ведь Раневская была женщиной с умом вовсе не дамским, умница и интеллектуалка, и не из тех, кто особо озабочен фасоном платья. Но в целом показан непростой, а где-то даже парадоксальный характер этой удивительной женщины, получилось стихотворение-портрет.
Оценка – хорошо.

28. Недобрые музы поэтов
Елена Чалиева

Музы не бывают добрыми:
чем злее — тем эффективнее.
Бывают — ядовитыми кобрами,
королевами среди рептилий.

Отравить любовью? Пожалуйста —
сердце пронзят каблучками,
и тех, кто вздумает жаловаться,
зовут неблагодарными мудаками.

А что поэтам отмерено
за мучения? Какова компенсация?
Да какая-то малость — бессмертие,
ещё почести, слава, овации.

Концовка стихотворения могла бы быть или помасштабнее, «почести, слава, овации» – скорее, побрякушки в свете сверхзадачи, ради которой приходит в мир поэт (если он реально поэт, а не просто рифмующий человек). Либо, что тут будет логично в этой авторской системе – парадоксальнее. А так тема актуальная и благодатная в плане драматургического «резерва»: отношения между поэтом и музой – огромная тема, глубокая и исследуемая чуть ли не со времён античности, но так до конца и не особо исследованная.
Оценка – хорошо.

29. С нуля
Дмитрий Матавеев

Тусклый свет витрин стекает в лужи,
Ветер раздевает тополя.
Я тебе опять чертовски нужен,
чтоб в который раз начать с нуля.

Вечер шепчет старые молитвы,
Скрылся день за вывеской «Вокзал».
Пью за тех, кто за меня не выпьет
больше никогда. По тормозам

не ударишь в колесе Сансары,
резко не вписавшись в поворот.
Все мы во дни юности - гусары,
к зрелости - почти наоборот.

Ночь крадётся пегим силуэтом,
слизывая капли с проводов.
И свою почуяв силу, в этом,
самом центровом из городов,

я иду, ловя флешбэки улиц.
Ощутимей вертится земля
в парке у реки, где мы, целуясь,
в самый первый начали с нуля.

«Все мы во дни (ритмически ударение сбоит – вОдни) юности – гусары».
Миксовать сансару и флешбэки в стихах надо аккуратнее и ооочень дозировано, потому что иначе текст оставляет ощущение недорогой эклектики, да, сейчас век эклектики, мода на неё, но мода – это то, что выходит из моды, а стихи-то пишутся для моды. И потом сансара в тексте явно для рифмы – нигде далее не отыгрывается. А ведь практически любое слово в стихах – персонаж, и если вы даёте слову «роль», вводя его в стихотворный спектакль, ну так дайте ему по ходу стихотворения сыграть хотя бы «кушать подано». А иначе зачем его вводить? Только ради рифмы и численности? Гусарская тема, кстати, тоже раз обозначена – должна где-то выстрелить в стихотворении, а то появилась и забылась.
Оценка – удовлетворительно.

30. Шайтанова ягода
Изначально было написано для конкурса СКП "Разноудпрная рифма", потом доработано.
Беляева Марина

Нынче ты - дичь. Погоня с утра в пути.
Князюшке дорога; голова твоя.
Свора борзых - ни спрятаться, ни уйти!
Лакомый след - дорожка кровавая.

Капают капли красные на самшит.
Каркает ворон - вспомни, друид гадал:
вот, в подоле;, тайком оберег зашит –
матушки дар - шайтанова ягода!

Эх, да куда ж ты, глупая? Воротись! –
Пишет по небу молнией Или́я.
В чаще блуждает волк, хоронится рысь.
А на плече багровая лилия.

Мчатся собаки, страшен их злобный рык!
Клацают пасти – вой да визгливый лай:
вдруг на пути – кизиловый куст возник…
Жертва пропала, канула-сгинула!

Роют борзые мох из последних сил,
скачут вокруг куста, не боясь стрельбы.
В ярости князь! Добычи и след простыл!
В небе кружат охотничьи ястребы.

К полночи прочь уехали сторожа.
Стелет рассвет туманное молоко.
Куст обернулся девушкой... Вся дрожа
плачет она под траурный колокол.
_____________

Шайтанова ягода - кизил

Колокола всё-таки эстетика христианства, а тут друиды. Из стихотворения непонятно, о каком князе всё-таки речь, хотя бы имя было обозначено, а так просто пересказана легенда о кизиле по аналогии с легендой о боярышнике – некая девушка, дабы не доставаться немилому, обернулась кустом боярышника, в данном случае – кизила. Клацают всё-таки зубы, а не пасти, а если пасти – то всё равно клацают зубами. Борзые тут зачем? Борзые собаки – примета уже псовой охоты (появилась при Романовых, много позже князей и друидов), тогда же и стали селекцией собак заниматься, появились не просто собаки, а уж породы разные. А тут охота соколиная – ястребиная. Это, стало быть, времена Рюриковичей или даже ДО них, когда охота была соколиной. В общем, тут полная неразбериха и эклектика, это как в некоем историческом романе про эпоху Ивана Грозного – принесли и поставили царю ЧАЙ и самовар. Автор, видимо, не зря обозначил перед стихом, что писался он для конкурса «разноударная рифма», т.е. прямо сказал, что форма для него в приоритете, а не содержание.
Оценка – удовлетворительно.


А теперь наконец – наши победители по версии Дианы Кан (и наши поздравления всем «отличникам»!):

1 место: Владимир Ворожба «и о погоде»
2 место: Александр Быстров 4 «Походка»
3 место: Алексей Ленивец «Выбор»