Между строк

Изнеможён, изнурён и изранен,
Я останавливал силы стихий
И, опускаясь на дно океана,
Писал в тиши непростые стихи.

Да, я не лучший и лучшим не стану,
Но обязательно выйду из тьмы.
Недалеко от войны до стакана,
Недалеко от сумы до тюрьмы.

Чего добрать бы душе, не добра ли
В туманах золота и серебра?
А если братья добра не добрали —
Со дна мы братьям добудет добра.

На дне холодном спокойно и тихо,
Остыло сердце и бьётся как ключ.
Безукоризненно пишется стих мой
И, как медуза, плавуч и колюч.

А если сердце нашло себя в вере
И если Вера, как солнце, взошла —
Я только с солнцем часы свои сверю,
Чтобы понять, что часы не спешат.

Я только солнцу доверюсь, как брату,
А брат поймёт и в пути не предаст.
Брат не попросит монеты к доплате,
И сам оплатит, и даром отдаст.

А я спасался на дне от потопа
И в одиночестве видел любовь.
На этих тропах нашёл я лишь опыт
И между строк описал мою боль.

На дне душила меня паранойя,
Терзали мысли, как в страшном кино.
Сооружая ковчег в паре с Ноем,
Ной говорил мне: «Ты только не ной».

Я не хотел бы показывать боли
Тому, кто бьёт по больному в лицо.
Я не хотел бы вести за собою
Ещё живых, но уже мертвецов.

Я не хотел бы в бессмысленной буре
Пропасть и в пропасть небес угодить.
Я не хотел бы как минимум буллить
Того, кто к истине сердцем открыт.

Но, как и прежде, считаю ошибки
И каждый день нахожусь среди тех,
Кто надевает, как маску, улыбку
И говорит, что сегодня не грех.

Я не хотел бы в пути ошибаться —
Ошибки роскошь у беса в плену.
Я не хотел бы сильнее бояться,
Чем в тот момент, как увидел войну.

Я не хотел быть убийцею бога,
И в этом смысле не видел вины.
Никто не знал серебра и не трогал
Из тех, кто слепо касался волны.

Война больна и больнее неволи,
А время сводит все цифры на ноль.
Я не хотел бы испытывать боли,
Но каждый день — то ли бой, то ли боль.

А я хотел бы проснуться у пруда,
Иными видя победы Руси,
И вместо блеска её изумрудов
Я восхищался бы блеском росы.