ЗАГС для змеи Шарф развода

Одноактная абсурдистская драма

Районный ЗАГС.
Кабинет расторжения браков №3.
Формальность против чувств.
Торжественность во всём.
Хрустальная люстра
под самым потолком.
На подвеске —
высохшая муха.

Штампы. Цветы уснули в вазе…
Портрет. Остывший кофе на столе.

Кто следующий?
Сотрудница зевает.
Взгляд — век-волкодав.
Он нервно комкает салфетку.

ОНА: Мы на развод.
ОН: (не отрывая глаз от стенда с тарифами госпошлин)
Я как бы тоже.

Она аккуратно расправляет салфетку,
разглаживая её ногтем на столе.

Из-за стены доносятся
аккорды марша Мендельсона.

ЧИНОВНИЦА (не поднимая глаз от монитора):
Назовите причину распада формы.
В чём виновность? Какой совершён грех?
В графе «преступленье века» — прочерк.
Заполните.

МУЖ (хрипит в офисном пространстве):
Взгляни, Судья, на пальцы этой спицы!
Она плетёт и ткёт, свивая пряжу,
как будто саван для моей души.

ЖЕНА (сидя ровно на стуле,
продолжает вязать):
Ты сам просил убежище от стужи.

Она вязала. За окном сентябрь
хлестал по жести мокрой плетью.
Стук вязальных спиц:
металл о металл. Цок-цок.

ЖЕНА: Ты уходил в укрытие ума,
где глухота наушников — стена.
Твой онлайн — бункер. Тьма,
куда мне не пробиться…

МУЖ (задыхаясь в крике):
Я звал жену, а не питона,
что опутал дом
чешуйчатым кольцом
утомляющего быта!

Она в ответ, не поднимая взор,
плетёт узлы, бесстрастна, как улитка.

Гул в офисном пространстве.
Пальцы бьют по клавишам закона.

Шуршит станок чиновничьего ада,
где кости брака мелют в порошок.

Жена сидит.
Ей ничего не надо.
Она вяжет шерстяной узор.

Спицы стучат,
как кованые кони.
И шарф лежит,
как сброшенная кожа, —
змеиный след
на кафельном полу.

Она вяжет.
И нить её — живая —
обвязывает тоску,
печалью оплетает.

СЛУЖАЩАЯ, как греческий оракул,
касается шарфа,
проводит пальцем по узлу —
Зачем питона притащили в суд?
Что сей покров? Совместное добро?
Его внесли в реестры при разделе?

ЖЕНА: О да, Судья,
здесь каждый узел плакал,
а эти дыры — дни его побегов.
Пред вами — наш союз.
Вот этот узел — день клятв,
когда неон светил над рестораном.
А эта брешь в шарфе —
тот чёрный день, когда он уходил
(лёгкий стук спиц)
под шум трамвая.

МУЖ: Я уходил работать! На метро!
Чтоб не умереть от скуки
в замкнутом пространстве.
Пауза.
И этот шарф… он душит.

СЛУЖАЩАЯ (глядя в монитор):
Расходы на проезд
в графу «совместные обязательства»
не вносятся.
Распишитесь здесь.

Штамп падает,
как громовой раскат, —
бесстрастно разрывая
стянувшую двоих бумагу эту.

СЛУЖАЩАЯ: Довольно слов.
Тридцать процентов шерсти — вам.
Семьдесят — ему.
Согласно акту.
Свободны вы.
Но шарф…
Сей монумент безумства и терпенья —
кому же шарф, как памятник разлуки?

ЖЕНА: Отдай ему.

МУЖ: Нет!
Только не это.
Я бывших жён на шею не повешу!

ЖЕНА: Тогда он остаётся здесь.
Пусть этот строгий ЗАГС
хранит его под сенью госуслуг.
Архиву нужен памятник эпохи.

Служащая медленно поднимает шарф
с пола и оборачивает его вокруг
своей шеи поверх форменной блузки.
Поправляет. Смотрится в монитор,
как в зеркало.

И дева за столом,
в объятьях шерсти,
вдруг шепчет:
«К лицу ль мне эта
тёплая порфира?»

Так вступает она
в их семейный спор.

МУЖ: Что значат
эти странные слова?

СЛУЖАЩАЯ: По праву нити,
взысканной судом,
отныне я законная супруга
для одного из вас.
Таков закон,
прописан в недрах
базы данных.
Пауза.
Нить не разделена.
Требуется экспертиза.

МУЖ: О нет!
Я забираю этот шарф!

Служащая отрывает кусок шарфа
и кладёт в целлофан.

Обрывок шарфа
из грубой шерсти.
На бирке клейкой —
год и цифры смерти,
распад, развод…
Закрыт проект.
«Экспонат № 3742.
Морг для чувств.
Дезинтеграция. 2022.»

Муж в испуге
вырывает шерстяной шарф
из рук Служащей.

Они выходят.
Стеклянные двери.
Жена делает затяжку.
Вейп дымит…
как зловещий знак
остывшего,
обугленного лета.

ЖЕНА: Зачем исторг
ты шарф из рук её?

МУЖ: Чтоб не связать себя
союзом новым.

ЖЕНА: А я?

МУЖ: Ты унеслась лавиной.
Ты — дым!
Ты — тень без света!

ЖЕНА: Я лишь ждала
в холодном коридоре,
но ты, слепец,
не замечал цветущей сливы,
не чувствовал аромат Yria.

Шагнули прочь.
В серости бетонной,
сквозь мокрый блеск
асфальтовых полос,
длинный шлейф
безумного обряда
влачится следом
по сырой земле.
По площадям,
где стынет Третий Рим.

И вот они идут.
Шаги, шаги.
Хрустит разбитое стекло
под их подошвами.
А шарф ползёт 
за ними по асфальту,
петляет змеем,
чертит им круги,
и мусор липнет
к шерстяному змею.
Они не знают,
что содеять с ним,
с хвостом змеи,
что выполз из ЗАГСа.