Последняя женщина, которая помнила Тартарию

Последняя, кто помнила Тартарию:
мир, который заставили забыть

Оглавление

Цифры, которые не сходятся

Психиатрические госпитали:
зачем строили «дворцы для сумасшедших»?

Чикагская выставка 1893 года:
город, которого не должно быть

В 1923 году в одной из американских газет появилось
интервью с женщиной по имени Марта.
Ей было больше ста лет.
Она помнила мир, которого мы не знаем.

Она рассказывала о дорогах, которые оставались
тёплыми зимой. О зданиях, которые производили
тепло без огня.
О огромных башнях, которыесобирали свет.
О городах, соединённых чем-то,
что она называла «потоком».

Но самое странное было не в том, что она помнила.
Самое странное — то, что она сказала о судьбе этого мира.

Он не был уничтожен за одну ночь.

Он был забыт.

Цифры, которые не сходятся

Начнём с фактов, которые трудно объяснить.

Во Франции между 1750 и 1850 годами около
3 миллионов детей были брошены своими родителями.
В Вене за 26 лет (1784–1910) приют для найдёнышей
принял 730 130 детей.
В Нью-Йорке в 1869 году первый приют для подкидышей
принял 1 124 младенца менее чем за три недели.

В Англии между 1756 и 1834 годами сиротский кризис
в Лондоне стал «главной заботой» для администраторов.
В США после Гражданской войны открылись четыре приюта
для найдёнышей только в Нью-Йорке.

Официальное объяснение: бедность, внебрачные дети,
урбанизация. Но есть проблема.

Исследователи отмечают, что рост числа брошенных детей
не коррелировал с бедностью.
В Вене пик отказов от детей
приходился не на самые бедные районы.
В Германии районы с высоким процентом не-немецкого
населения имели более высокие показатели отказов,
чем чисто немецкие — даже если были беднее.

Что, если родители не «бросали» детей?
Что, если родителей не стало?

Сторонники теории Тартарии утверждают:
послеглобального «сброса» XVIII–XIX веков взрослое
население было истреблено.

Но детей оставили.
Не из милосердия — из расчёта. Ребёнок, который
не помнит старого мира, — это чистый лист.
Его можно научить новой истории. Внушить,
что Тартарии никогда не было.
Что технологии — это миф.
Что мир всегда был таким, как сейчас.

А тех взрослых, кто помнил и не мог молчать,
объявили сумасшедшими. Их изолировали.
Их «лечили». Их голоса заглушили.

В США детей, оставшихся без родителей, распределяли
через «Orphan Trains» — поезда сирот. С 1854 года
Чарльз Лоринг Брейс, глава Children's Aid Society,
отправил более 92 000 детей на Запад, «в хорошие семьи».
Всего через эту программу прошли более 250 000 детей.

Дети ехали в товарных вагонах. Их выставляли
на сценах в маленьких городах. «Выбирайте». Кто они были?
 Откуда? Почему их было так много?

Потому что их специально оставили. Чтобы стереть память.
Чтобы начать историю заново.
Психиатрические госпитали:
зачем строили «дворцы для сумасшедших»?

Вторая загадка — госпитали.

Во второй половине XIX века по всей Европе и Америке
строятся огромные, роскошные психиатрические больницы.
Не просто больницы — дворцы. Киркбрайд-план в США:
78 госпиталей, каждый — монументальное здание
с куполами, башнями, парками.

В России — окружные психиатрические больницы,
которые строили «от западных рубежей до Сибири».

Зачем такие огромные здания? Зачем купола и башни?
Зачем парки и оранжереи?

Официальная история: «моральное лечение», гуманность,
свежий воздух. Но есть другой взгляд.

Эти госпитали были созданы не для лечения.
Они были созданы для изоляции.
Тех, кто помнил старый мир — тёплые дороги,
бесплатную энергию, летающие машины — нужно
было убрать из общества.
Чтобы они не рассказывали.
Чтобы они не заражали других своей памятью.

Здания, построенные по Киркбрайд-плану, имели
особенности, которые не объясняются медициной.
Огромные вентиляционные башни.
Центральные купола. Сложные системы воздуховодов.
Для чего? Для лечения «миазмов»?
Или для чего-то другого?

И главное — пациенты. Кто попадал в эти госпитали?
Официально — душевнобольные. Но среди них были люди,
которые рассказывали странные вещи.

О мире с бесплатной энергией. О летающих машинах.
О городах, которые были до нынешних.

Их называли сумасшедшими. Их лечили. Их изолировали.

Что, если они не были сумасшедшими?
Что, если они просто помнили? Как Марта.
Чикагская выставка 1893 года:
город, которого не должно быть

В 1893 году в Чикаго прошла Всемирная
Колумбова выставка.
Для неё построили «Белый город»
— комплекс из огромных неоклассических дворцов,
куполов, колоннад.
Площадь — более 2 квадратных километров.
Зданий — сотни.

Официально: всё это построили за два года.
Из гипса, дерева и папье-маше.
Как «временные павильоны». После выставки — сожгли.

Но вот что странно.
Фотографии показывают стальные каркасы.
Огромные купола на металлических конструкциях.
Люди на вершинах этих конструкций выглядят
крошечными. Это не гипс. Это инженерия.

Сторонники Тартарии утверждают: «Белый город»
не построили. Его нашли. Это были здания Тартарии,
которые стояли в Чикаго до выставки.

Их «отреставрировали», «побелили», показали публике
— а потом сожгли, чтобы никто не задавал вопросов.

То же самое — с другими выставками.
Париж, Лондон,Сан-Франциско.
Везде за несколько месяцев «строили»
города дворцов — а потом уничтожали. Зачем?

Чтобы скрыть то, что эти здания уже были.
Чтобы создать иллюзию: «Мы всё построили сами.
С нуля. Своими руками».

А потом эти «временные» здания стали основой
для постоянной архитектуры.
Вокзалы, музеи,административные здания —
всё это остатки Тартарии,
переделанные под новые функции.
Кафедральные соборы — остатки Тартарии?

Это одна из самых смелых частей теории.
Сторонники утверждают: готические соборы — не творение
средневековых мастеров. Это наследие Тартарии.

Почему? Потому что технологии, которые
использовались при их строительстве, не объяснены.

Как поднимали камни на высоту 40 метров?
Как создавали акустику, которая работает до сих пор?
Почему ориентация по звёздам такая точная?

Официальная история: «средневековые мастера умели».
Но где чертежи? Где расчёты? Где документы? Их нет.
Есть только соборы. И легенды о том, что их строили
великаны или ангелы.

Что, если это правда? Что, если соборы
— не «построены» в XII–XIV веках, а восстановлены?
Найдены в руинах, расчищены, приспособлены
под христианские храмы?
Марта и «мир до забывания»

Вернёмся к Марте. Что она помнила?

Дороги, которые оставались тёплыми зимой.
Не потому что их грело солнце — они сами излучали тепло.
Это описание совпадает с тем, что мы знаем
о «тёплых дорогах» Тартарии — технологии,
которую мы не умеем воспроизвести.

Здания, которые производили тепло без огня.
Геотермальные системы? Или что-то более сложное?
В Тартарии использовали «холодное электричество»
— энергию, которую получали из земли
без сжигания топлива.

Огромные башни, которые собирали свет.
Это описание напоминает «энергосети Тартарии»
— системы, которые собирали атмосферное электричество
и передавали его без проводов.

Города, соединённые «потоком». Что это?
Подземные тоннели? Или что-то ещё — то,
что мы не можем понять?

Марта не была сумасшедшей. Она просто помнила.
Как помнили те, кого запирали в психиатрических
госпиталях. Как помнили те, чьи рассказы мы
считаем легендами.

Что, если Тартария не была уничтожена?
Что, если её просто заставили забыть?

Через сирот, разлучённых с родителями.
Через «сумасшедших», изолированных от общества.
Через выставки, где здания сжигали.
Через историю, которую переписали.

Марта умерла в 1923 году. Но её слова остались.
И они говорят: мир, который мы потеряли, был.
И, может быть, до сих пор есть.
Версии

Версия 1 : социальные проблемы и прогресс

Сироты — результат бедности и внебрачных родов.
Психиатрические госпитали — гуманная реформа.
Выставки — демонстрация достижений.
Соборы — шедевры средневековых мастеров.
Марта — либо выдумка, либо пожилая женщина
с деменцией. Никакой Тартарии не было.

Версия 2 : стирание памяти

Тартария была глобальной цивилизацией с бесплатной
энергией, тёплыми дорогами и высокими
технологиями. В XVIII–XIX веках произошла катастрофа.
Взрослое население было истреблено.

Детей оставили — чтобы перезагрузить историю,
воспитать их в неведении.

Тех, кто помнил старый мир,
объявили сумасшедшими и изолировали в госпиталях.

Здания Тартарии «перепрофилировали» под церкви,
вокзалы, музеи. Выставки использовали,
чтобы уничтожить свидетельства.

А историю переписали.
Марта — одна из последних, кто помнил.
Что мы не хотим помнить

Сироты. Госпитали. Выставки. Соборы. Марта.
Всё это появилось одновременно.

В одном веке.
На разных континентах. Как будто кто-то одновременно
решал одну задачу.

Официальная история объясняет каждое явление
по отдельности.
Бедность. Реформа. Прогресс. Деменция.
Но она не объясняет их совпадение.

Почему всё это случилось вдруг? Почему везде?
Почему одновременно?

И вот главный вопрос.
Мы спрашиваем: «Была ли Тартария?»
Но, возможно, правильный вопрос иной:
«Почему мы так хотим, чтобы её не было?»

Может быть, потому что если Тартария была
— то мы не первые. И не последние.
И всё, что мы строим, может быть стёрто так же.
Как стёрли её.

Марта помнила мир, который мы забыли.
Она умерла в 1923 году. Но её слова остались.

И они говорят: мир, который мы потеряли, был.
И, может быть, до сих пор есть.