Баллада о слепом старце

Далеко далеко, в далеких краях,
Стоял живой город на своих же ногах,
И в этом животном пребывал один раз,
Да то ли волшебник и вроде никто.

И звали его Поровей Поровеич,
Да он имел деньги, имел он и вывод.
Он был монахом в местой церквушке.
Любил он и петь, любил он и спать.
Но больше всего обожал он всем врать.

Никто для него не был примером,
Никто для не его не был хорошим.
Хоть он и знал что любить хорошо,
При этом он думал что верить - оплошность.
Никому он не верил, никого он не знал.
Как будто не веря, в Христа на ногах.

Да как то раз, когда тот порошка,
Шел по тропе своей дальше по жизни.
Он напоролся на бабку-старушку.
Да та попросила подать ему денег.
Поровей не сдержался да крикнул "скотина!
Как же так можно прогибаться под люд всей?
Как же возможно поверить в надежду,
Ужас какой, не принять не убрать!"
Бабка уахла, да взвыла от горя.
"Что ж ты милок не жалеешь бабулю?"
А порошка не брошка, ушел да на всех плюнул,
Ушел по тропе всей, да дальше и спал.

Вдруг он заметил что бывшее тело,
Бывшее тело худеет да тлеет,
Он и заметил что стал он худее,
Что бывший запас он исчах навсегда.

Днями за днями он становился все тоньше,
Пока он не стал и совсем уж худой,
Пока он не стал живою доскою,
И сдох он своем же, зловонном дому.

Его хоронили, не с честью, не с горем.
Его хоронили с желаньем отречься,
И только та бабка пришла на могилку,
И злобно смеялась над железной оградкой.