Дед с внуком на лавочке

«Сижу вот, думаю порой: уходят люди,
Жизнь отдавали за родные края.
За эту деревеньку, за каждый тихий вечер,
За запах хлеба, за рассветные поля.
А нынче — тишина. Деревня опустела,
Крапива да лебеда растут поверх дорог…
Земля-то не моя, не твоя — она общая,
От дедов нам досталась, чтоб беречь её, сынок.
Ты на кладбище не был? Сходи, погляди спокойно:
Там столько поколений спит в сырой земле.
Они эту землю хлебом кормили, берегли с любовью,
А мы с тобой что после оставим? Хоть слово на земле?»

«Дедуль, не надо грустить… Я слушаю, я помню,
Как ты про старину всё тихо мне рассказывал.
Пусть дома опустели, пусть тропинки заросли,
Но то, что ты мне дал, — я в сердце сберегу.
Я не умею пахать, как прадед твой когда-то,
И не построю дом на месте старых стен.
Но я сберегу твой голос, тихий и усталый,
Чтоб он не растворился в шуме новых дней».

«Вот и ладно, мой родной… Пусть не вернуть тех лет,
Но если слово помнишь — значит, не зря всё было.
Земля жива, пока мы помним тех, кто жил до нас,
Пока в груди хоть искорка той памяти горит.
Не кучки пыли оставим — а тихий добрый след,
Чтоб кто-то после нас вздохнул и тихо прошептал:
„Здесь жили люди… И любили эту землю…“»